Н. Карпицкий. 24 февраля 2023. Украина. Триста шестьдесят шестой день войны. Ровно год

Пятьдесят пятый пост после начала войны. Уже девять лет как идет война и ровно год, как началось широкомасштабное вторжение. Никому еще не удалось предсказать ход войны, потому что невозможно учесть все факторы. Можно лишь анализировать текущую ситуацию, когда уже определилось, какие факторы оказались решающими. Аналитиков, которые раскладывают возможные варианты событий – слушаю, а тех, кто предсказывает – отправляю в бан. Благодаря выдержке командования Украина получила преимущество: российские войска уже используют резервы, а украинские резервы еще не задействованы. Это дает шанс на победу. Но как учесть все факторы? Никто не предвидел, что под Бахмутом у защитников не окажется достаточно минометов, и вот результат – орки вышли на дорогу между Славянском и Бахмутом, и уже в 25 км от нас. Администрация нашего горда даже призвала к эвакуации. Надеюсь, что командование исправит ошибку. Неизвестно как поведет себя Китай, для которого жизненно важно сохранить режим Путина. Надежды на нашу победу большие, но все равно очень тревожно. А у меня начинаются занятия со студентами, пока дистанционно.

Год назад я встретил войну в Киеве. Уже вечером стало ясно, что вторжение вот-вот начнется. Чувство, как перед падением астроида, когда знаешь, что надвигается апокалипсис, но еще не способен принять это как реальность. С утра посыпались сообщения, все спрашивали, как я там, а я не могу сориентироваться – ноутбук грузится медленно… Началось! Но пока ничего не понятно. Какое соотношение сил? Будет ли тотальная бомбежка? Ожидать штурм или осаду? Многие укрылись в метро с пожитками, собирались там ночевать. Я же смотрел на город с высоты небоскреба под звуки сирены, взвешивая шансы на выживание. Поздно вечером пешком добрался до вокзала и вернулся на поезде в Славянск.

Ночью был штурм Киева, а у меня тут очередное занятие со студентами. Читаю им «Философию человеческого общения». В этот раз присоединилось меньше половины группы, понятно, что у всех шок. Западные аналитики предсказывают падение Киева в ближайшие часы. Все мысли только о том, как в этом тумане войны понять, выживем ли, а тут надо обычную лекцию студентам читать про общение. Что ж, война ведь тоже фактор общения, и я построил лекцию так, чтобы рассказать о своем опыте войны. Для меня война началась в 1995 году, когда я начал участвовать в протестном движении против вторжения в Чечню. Потом много общался с участниками войны с обеих сторон. С 2015 года ездил по прифронтовым городам Украины, когда студенты, что слушали меня сейчас, были еще детьми. Я понимал, что им сейчас важно услышать кого-то, кто ориентируется в происходящем, чтобы почувствовать почву под ногами. На основе своего опыта я набросал разные варианты, чего можно ожидать, но самые оптимистичные из них отпали сразу после слов студентки: «Мы в Северодонецке, сейчас сидим в бомбоубежище. Над нами самолеты. Страшно». А ведь это еще только второй день!

Мы все вместе оказались в незнакомой реальности, когда привычную жизнь больше не вернуть, а впереди неизвестность. Абсолютно непонятно, как будут протекать военные действия и сколько близких или просто знакомых мы вскоре недосчитаемся. Однако учебный процесс никто не отменял, занятия нужно проводить с учетом всех требований. Пока первый шок, надо поддержать студентов, показать своим примером, что жизнь не остановилась, а наши занятия – это то место посередине страшной и непредсказуемой жизни, которое возвращает привычную определенность.

На следующие занятие присоединилось больше студентов, и я смог полноценно раскрыть тему лекции. Девушка из Лисичанска извинилась, что у нее перебои со связью. Идет бомбежка, и она в подвале пытается найти, где лучше ловит вай-фай. Моя задача была не только в том, чтобы что-то рассказать по теме лекции, но поддержать примером своего отношения к происходящему. Я должен был им показать, что в любой ситуации можно рационально мыслить и сохранить уверенность в себе и в своей способности правильно поступать. Поэтому нельзя было преподавать формально, как ни в чем не бывало, ибо это продемонстрировало бы неадекватность ситуации, но также нельзя было сводить занятия к утешительным беседам.

Студентам нужна уверенность в том, что преподаватель держит во внимании их ситуацию и всегда знает, как будет поступать. В начале лекции, когда проговаривают организационные вопросы, я объяснял, как нам быть при любых обстоятельствах, если они останутся без связи или в оккупации. Прежде чем читать лекцию, нужно установить эмоциональный контакт. Каждый раз я спрашивал, где они и в насколько опасной ситуации, потом кратко сообщал об обстановке в Славянске, откуда я веду занятие. Студенты должны знать, что я понимаю их положение и всегда адекватно отреагирую на их ситуацию. Они должны видеть, что я не формально что-то от них требую, но адаптирую задания и требования к их экстремальным условиям.

Вскоре началась эвакуация, и занятия на какое-то время прервали, а когда они возобновились, то это были уже другие студенты – привыкшие к войне. Кто-то оказался отрезанным в зоне боев, не смог выехать из-за интенсивных обстрелов, а кто-то – в зоне оккупации. Выясняю, кто с ними может выйти на связь. Студент из Лимана сказал, что только что недалеко был мощный взрыв, спрашивает, почему мы так быстро привыкаем к такому. Обсудив кратко обстановку, перехожу к теме лекции – философии любви. Прошлый раз обсуждали вопросы, которые касались войны – зло, вина, ответственность, но они не вызвали столь сильного оживления, как эта совсем далекая от войны тема. Мне тогда стало понятно, чем молодежь отличается от нас. Мы сосредоточены на настоящем, где царит ужас войны. Молодое поколение знает, что у них еще вся жизнь впереди, и потому сосредоточены на своем будущем в послевоенное время. Этот естественный оптимизм нужно поддержать, и я старался показать, как знания, которые даю, помогут выстраивать это будущее.

Экзамены принимать в условиях войны непросто. Некоторым студентам, оказавшимся на линии фронта, порой удавалось где-то поймать вай-фай. Были студенты и из Мариуполя. Были и те, кто непосредственно участвовал в боях. Поэтому я должен был всегда оставаться на связи. Иногда приходилось принимать экзамен ночью.

Сегодня у меня первое занятие в этом году. Пока у аспирантов. Студенты подойдут на следующей неделе. Но это уже будут другие люди, чем год назад. За этот год все вокруг меня изменились сильнее, чем могли бы измениться за двадцать мирных лет.

Н. Карпицкий. 2 февраля 2023. Украина. Триста сорок четвертый день войны

Пятьдесят четвертый пост после начала войны. После освобождения Херсона украинские войска приостановили наступление. Российское командование насытило фронт мобилизованными и медленно продавливает оборону под Бахмутом, штурмуя в основном живой силой. При этом другую часть мобилизованных продолжает тренировать в тылу. Суровикина сменил Герасимов – теоретик гибридной войны. В связи с этим усилились гибридные атаки на Украину, вбрасывают информационные поводы, чтобы переключить внимание украинского общества с поддержки фронта на внутренние разборки. Отчасти это работает, и я даже понял механизм, как именно. В Украине практически все за защиту страны, все ненавидят агрессора. Однако само решение противостоять злу одни принимают на основе своей личностной позиции, а другие – на основе коллективистской самоидентификации. Эти две группы людей не всегда понимают друг друга, и на раскол между ними как раз и направлены гибридные атаки России. Поэтому нужно не спорить между собой, а обсуждать, как помогать фронту. Прямо сейчас украинская армия несет потери, потому что не хватает противопехотного оружия, минометов, а также зенитных пулеметов против дронов-камикадзе, которыми россияне уничтожают артиллерийские установки. Об этом нам нужно говорить, иначе проблемы армии не будут решаться.

Нам нужно продержаться до лета. После победы под Херсоном, союзники резко сократили поставки оружия, однако на последнем Рамштайне, наоборот, приняли эпохальные решения о наступательном вооружении. Это означает, что на Западе складывается своя концепция победы над Россией, и они не хотели рисковать преждевременным контрнаступлением. Главная проблема украинской армии в том, что так и не была проведена реформа по переходу на натовские стандарты, а сейчас в период войны проводить военную реформу невозможно. Единственный выход – создавать новые военные части по натовским стандартам под то оружие натовского образца, которое нам передают. Если все получится, то разгром российской армии становится вполне возможным, несмотря на все волны мобилизации. Ведь ее нужно именно разгромить, а не просто вытеснить за пределы Украины, иначе Россия, как только заключит перемирие с Украиной, тут же нападет на другую страну. К сожалению, не все на Западе это понимают. Именно поэтому Украине до сих пор не передали западные самолеты. Это означает, что нам нужно доносить до людей, что никакого мира с Путиным быть не может в принципе, и всякое затягивание войны замедлением поставок оружия лишь увеличивает число жертв.

Теперь о повседневной жизни в Славянске. Сейчас город почти в тылу, хотя до фронта менее сорока километров. Вчера гулял, впереди по улице шла молодая семья с двумя малолетними детьми, один – в коляске, другой – на плечах. Если бы ВСУ не остановило россиян на подступах к Славянску, быть бы им сейчас бездомными, как оказались бездомными миллионы людей, после оккупации Донецка и Луганска в 2014 году. Многие из моих знакомых вынуждены были лишиться дома дважды, сначала в 2014, а потом и в 2022. Где-то рядом раздался резкий взрыв с эхом, отразившимся от домов. Взлетела стая голубей, завыли сирены, однако, молодая семья как шла впереди, так и шла, никто из них не вздрогнул. Завыла серена, но очень быстро заглохла. На базарчике люди как ни в чем ни бывало толпились около продавцов. В новостях сообщили, что то была ракета С-300, попала в промышленный объект недалеко от нас, никто не пострадал.

Всего в Славянске повреждено 147 многоэтажек и 577 частных домов. Примерно три процента от общего числа. Вроде бы немного, но это потому, что бьют только ракетами. Украинские защитники не дали развернуть против нас ствольную артиллерию. Если бы не они, то соотношение разрушений было бы обратным, как в Изюме, Лисичанске, Попасной… 

Вчера вечером пришло сообщение, что еще одна ракета попала в жилой дом в Краматорске. Под завалами – люди, трое погибших, много раненых. У меня там знакомые живут, очень надеюсь, что не к ним прилетело.

На днях сделал цикл видео в связи с вопросом, почему так много людей выбирает зло. По ходу обсуждения пришло понимание, что причина не только в ненависти, а в особой форме равнодушия, когда другой исключается из сферы своей жизни и своих личностных отношений так, как будто его и не существует. Ведь многие российские православные, протестанты, вайшнавы, мусульмане поддерживают действия России по уничтожению украинцев, включая и их собственных единоверцев, не потому, что ненавидят их, а потому что просто исключили их из своей реальности.

В 2011 году моих знакомых лишили их домов в селе Кандинка под Томском только за то, что они исповедуют не ту религию, какую положено. Мы все, люди разных конфессий, морально поддержали их. А в 2014 году те же российские власти лишили домов миллионы жителей Украины, но это оставило равнодушным многих из тех, кто возмущался разрушением домов своих единоверцев под Томском. Как будто в Украине не такие же люди. Это я и называю исключением из своей реальности. На самом деле, то же самое происходит и в других странах. Американцев, которые поддерживают Трампа, абсолютно не волнует судьба украинцев. Однако эти американцы хотя бы честно признаются в своем равнодушии, в отличие от многих россиян, которые скрывают свое равнодушие заботой о жителях ДНР и ЛНР. При этом они даже слушать не хотят о том, как в ДНР и ЛНР пытали и убивали мирных жителей. Еще недавно тут в фейсбуке муссировали тему о том, как якобы нацисты сожгли невинных людей в Доме Профсоюзов в Одессе. И где сейчас их сочувствие одесситам, которых обстреливает Россия? Где сочувствие жертвам геноцида в Мариуполе от тех, кто рассказывал, будто бы Украина восемь лет обстреливала Донбасс?

Нужно называть вещи своими именами. То, что они, прикрываясь этикой, игнорируют миллионы жертв российской агрессии, называется цинизмом, который я объясняю на основе исключения из своей реальности. То, что они называют сочувствием жителям ДНР и ЛНР, на самом деле является эмоциональной реакцией на картинку, созданную пропагандой. В этой реакции они выплескивают накопившуюся ненависть, и тем самым снимают психическое напряжение внутри себя. Облегчаются таким способом, используя других людей как унитаз. Это лишь одна из форм психического вампиризма. За всем этим стоит отрицание права других на существование.

Н. Карпицкий. 14 января 2023. Украина. Триста двадцать пятый день войны

Пятьдесят третий пост после начала войны. Только написал пост, и сразу свет выключили. Только сейчас дали, все спрашивают в личке, в порядке ли я. Новые бомбежки, снова погибшие, но в Славянске было тихо. Вижу первые сообщения о людях под завалами многоэтажки в Днепре. Сколько их? Еще не в состоянии оценить масштаб ужаса. Пока выкладываю текст, который написал перед самой атакой. Чувство войны обманчивое. Когда наступают периоды спокойствия, то война перестает замечаться, как будто ее и нет, но потом в самый неожиданный момент она обрушивается своим невообразимым кошмаром, как пять минут назад, когда включили свет.

* * * 

В конце декабря – начале января в Славянске наступило обманчивое затишье, хотя всего в сорока километрах творился ад под Бахмутом. Да и по всей Украине было неспокойно. Ракеты продолжали убивать, оставляли города без света. Изредка прилетало к нам, но чаще – в Краматорск. Если дребезжат стекла – значит, к нам, если просто глухой раскат взрыва – значит, в Краматорск. Вместе с затишьем установилась теплая погода, как в октябре. Можно было снова кататься на велосипеде. Улицы оживленные как в мирное время. В воскресенье на рождество был в Церкви «Добрая весть». Зал был переполнен. Было подумал, что это просто перед Новым годом так. Но нет, первого января снова в церкви было много людей.

Принял экзамены у студентов. Это было непросто. Там, где бои, совсем плохо с интернетом. Нужны тексты лекций, которые легко скачивать. Я редактирую стенограммы старых лекций, это огромная работа, но зато интересная. Выкладываю тексты в открытом доступе для всех. Пусть знают, что интеллектуальная жизнь в Украине не останавливалась во время войны. Чувствую себя как те древние мыслители или художники, которые продолжали творить даже во время нашествий варваров, уничтожавших все на своем пути. Как же здорово заниматься своим делом, писать философские книги, не думая об ордах орков, которые рвутся к твоему городу, чтобы убивать! Однако эти недели спокойствия были оплачены жизнями украинских солдат. Зима началась только на юлианское рождество, пришли холода, а вместе с ними звуки канонады, попадания ракет, убитые, и ежедневные отключения света.

Все эти дни я думал над главным философским вопросом 2022 года – почему так много людей, которые вроде бы были нормальными в повседневной жизни, выбирают зло? Я не могу изложить все мысли в одном простом ответе, потому задумал серию роликов, шаг за шагом проясняющих этот вопрос. Собираюсь выкладывать их на своем ютуб-канале.

После освобождения Херсона я был уверен, что оккупанты бросят все силы на Угледар, чтобы прорваться к Курахово и зайти в тыл украинской армии под Донецком. Я так думал, потому что других перспективных направлений наступления у россиян просто нет. Однако они усилили наступление в лоб на Бахмут, оплачивая его чудовищными потерями, потом перенесли удар чуть севернее – в Соледар, и добились там тактического успеха. Однако пока украинские войска держат линию обороны вдоль реки Бахмутка, я чувствую себя в безопасности. Не думаю, что ее можно прорвать.

Я ожидал направление основного удара там, где это было наиболее целесообразно с военной точки зрения, а нанесли его на бесперспективном направлении, где уже шло наступление. Это значит, что главным принципом действий российских войск является не целесообразность, а инерция. Раз уж принято решение долбиться в определенном направлении, то и будут долбиться, пока не кончаться силы. Это проявляется во всем. Ракетные атаки по системе энергоснабжения ничего не дают. Конечно, мне приходится сидеть без света, но я понимаю, что ракета, повредившая электроснабжение, уже не прилетит в жилой дом или на военные позиции. И это радует. Тем не менее бессмысленные ракетные атаки продолжаются по инерции. Впрочем, и саму войну Путин продолжает по инерции.

Российская армия действует инерционно, подчиняясь приказам командования, которое из всех вариантов выбирает тот, что в русле инерции. Наряду с этим в определенные моменты принимаются такие решения, которые соответствуют вовсе не той психологической инерции, что присуща большинству людей, а той патологической инерции сознания, что называют паранойей.

Во многих депрессивных российских городах пьянство стало нормой поведения. Порой там можно услышать сетования, что такова женская доля терпеть, как муж закатывает пьяные истерики и бьет. Просто люди не представляют, что можно жить по-другому. Этот стереотип поведения формирует отношение к российской власти как к пьяному мужу, за которого нужно держаться несмотря на его издевательства, ведь по-другому все равно не бывает.

Если пьяный вобьет себе что-то в голову, начнет до кого-то докапываться, то отговорить его уже невозможно. В этом состоянии сознание сужается до какой-то доминирующей эмоции или мысли, не позволяя посмотреть на себя со стороны или принять в расчет другую позицию. Когда такое сужение сознания происходит без опьянения, то его называю паранойей. Если параноик выбрал какую-то цель, то отступить от нее он уже не может, так как в его сознании отсекаются все альтернативные ходы мысли или точки зрения. Это высвобождает дополнительные интеллектуальные ресурсы для достижения цели. Поэтому в своей искаженной реальности параноик может быть очень логичным и сообразительным. Именно это объясняет параноидальное упорство, с каким Путин продолжает войну, давно потерявшую всякий смысл. Пьяный проспится, дурак – никогда.

Опьяненное сознание подчиняется параноидальной инерции. Наряду с этим можно выделить психологическую инерцию жертвы. Это инерция поведения жены по отношению к пьяной агрессии мужа, и инерция поведения командования российской армии по отношению к паранойе Путина. Именно это обстоятельство надо учитывать в первую очередь при прогнозировании действий российской армии, а вовсе не военную целесообразность.

Скоро Россия введет в Украину новую армию, примерно такую же по численности, что была в феврале 2022. Только на этот раз армия мобилизованных будет менее боеспособна и хуже технически оснащена, в то время как мощь украинской армии многократно возросла. Тем не менее это снова месяцы кровопролитных боев. Если исходить из инерционности решений российского командования, то будут продолжать по инерции ломиться в лоб на Бахмут, а также на Угледар к Курахово, потому что лишние силы все равно надо куда-то отправить в наступление, а это направление – первое что приходит на ум. Однако если параноидальная инерция Путина пересилит пассивную инерцию российского командования, то будут готовить наступление на Киев из Беларуси вопреки абсурдности такого плана с военной точки зрения.

Первый год широкомасштабной войны. Беседы с православным священником Владимиром Магленой и лютеранским пастором Павлом Левушканом

Война и тоталитарное сознание. Николай Карпицкий (Славянск) – Павел Левушкан (Рига). 08.03.2022

Беседа о тоталитарном сознании, причинах агрессии против Украины, дуалистическом мышлении политического сатанизма и как помочь людям выйти из этого мОрока.

Духовная практика в условиях войны. Николай Карпицкий (Славянск) – Павел Левушкан (Рига). 29.03.22

Беседа из цикла «Война с точки зрения религии» о том, как сохранить человечность в условиях войны и какие существуют в христианской традиции духовные практики, которые могут в этом помочь.

Война с точки зрения религии. Ненависть. Николай Карпицкий (Славянск) и Павел Левушкан (Рига) 29.03.22

Беседа из цикла «Война с точки зрения религии». Тема «Ненависть». Как переработать свою ненависть, обрести холодную решимость и остаться собой. О том, какая для этого есть в христианстве духовная практика беседует Николай Карпицкий (Славянск) и Павел Левушкан (Рига). 

Война с точки зрения религии. Страх. Николай Карпицкий – о. Владимир Маглена. 31.03.2022

Как относится к собственному страху, когда идет война? Христианский взгляд.

Война с точки зрения религии. Расчеловечение. Николай Карпицкий – о. Владимир Маглена 2.04.2022

Как в XXI веке возможна такая иррациональная жестокость в войне России против Украины и как в этих условиях охранить свою человечность? Христианский взгляд.

Вина и ответственность. Николай Карпицкий (Славянск) – Павел Левушкан (Рига). 8.04.2022

Ситуация в прифронтовом Славянске. Как духовно и психологически сохранить себя на войне? о. Владимир Маглена – Николай Карпицкий 3.06.2022

Студенты прифронтовой зоны – пора экзаменов. о. Владимир Маглена – Николай Карпицкий. 20.06.22

Спонтанная беседа сразу после обстрела Славянска. Николай Карпицкий – о. Владимир Маглена. 3.07.2022

Религия после начала войны в Украине. Николай Карпицкий (Славянск) – Павел Левушкан (Рига). 21.07.22

Обстановка в Славянске. Культ смерти в России. о. Владимир Маглена – Николай Карпицкий. 25.07.22

Н. Карпицкий. 13 декабря 2022. Украина. Двести девяносто третий день войны

Пятьдесят второй пост после начала войны. Сплю или работаю, ориентируясь не на время суток, а на спонтанные отключения света. Нам повезло – зима теплая. Пока оттепель, проехался на велосипеде по Славянску. Машин на дорогах как в довоенное время, теперь снова приходится быть внимательным, когда едешь. Иногда слышна стрельба, но не сравнить с тем, как было летом. Хотя бывают прилеты в Славянск, но в Краматорск – чаще.

Сейчас вся тяжесть войны ложится на Бахмут. Именно под ним оккупанты сосредоточили все силы. Ну еще под Авдеевкой очень жарко. Если Бахмут оставят, то следующая линия обороны будет проходить около нас. Но я не верю, что его оставят. 

Я думал, что после бегства из Херсона оккупанты все силы бросят на Угледар, поскольку прорыв на этом участке позволил бы им зайти в тыл украинским войскам под Донецком. Однако российское командование ориентируется не на стратегическую перспективу, а на настроение Путина. Им нужно реабилитироваться за поражение под Херсоном, и сейчас им проще атаковать, чем объяснять необходимость смены еще одного направления наступления.

Бахмутская мясорубка продолжается уже несколько месяцев, и оккупанты оплачивают каждую сотню метров продвижения тысячами погибших. И это без какой-либо стратегической перспективы, исключительно ради самолюбия всего лишь одной особы. Битва под Бахмутом похожа на Верденскую мясорубку Первой Мировой войны, и закончится тем же: именно здесь Россия израсходует свой последний наступательный потенциал, после чего Украина сможет освободить все свои земли. На этом закончится первый этап войны и начнется второй, дистанционный, путем взаимного обстрела ракетами и дронами-камикадзе. Как бы нам ни хотелось скорейшего прекращения войны, она в любом случае будет продолжаться до полного краха некроимперии.

В атаку на Бахмут солдат кидают непрерывными волнами, не считаясь с потерями. Такая у них некрофилическая тактика наступления. Чем больше погибнет, тем больше места освободиться для новых мобилизованных. Поэтому на смерть посылают намеренно.

В 1991 году КГБ позволило победить в России демократической революции, чтобы избавиться от контроля КПСС. Наверняка у них уже тогда был план прихода к власти и восстановления тоталитарной империи. Они правильно просчитали, что военных и экономических ресурсов для этого достаточно. Но сознание людей меняется, становится равнодушным к старым идеологиям. Поэтому насаждение имперской идеологии после чекистского переворота 1999 года привело к ее мутации в некроимпериализм.

Думаю, когда в 1991 году чекисты строили планы реванша, то и представить себе не могли, что через три десятка лет их ставленник пойдет дальше, ставя задачу не покорения, а уничтожения соседних народов. Путин ведь сам заявил, что целью специальной военной операции является денацификация Украины, и показал на практике, что это слово означает уничтожение украинского культурного сознания, украинского языка и украинского этноса.

Если для тоталитарного империалиста главной целью является власть, то для некроимпериалиста – разрушение. И есть три причины, в силу которых массовое сознание в России столь легко восприняло некроимпериализм: равнодушие к любым политическим идеологиям кроме идеологии поиска врага, страх перед сложностью мира и люмпенизация. 

В этом контексте символично событие, о котором я узнал только вчера. Моего друга, Максима Евстропова, объявили в федеральный розыск. Знаю Максима с его студенческих лет, какое-то время работали с ним на одной кафедре. Формально его преследуют по статье об оскорблении чувств верующих. Максим высказал, что думает по поводу патриарха Кирилла и его поддержки войны. Эта уголовная статья лжива, так как по ней преследуют вовсе не за оскорбление религиозных чувств, а за инакомыслие, протест против режима. Потому как если б действительно преследовали за оскорбление религиозных чувств, то в первую очередь должны были бы привлечь к ответственности самого патриарха Кирилла, Сергея Ряховского, Талгата Татджудина, Бхакти Расаяну Сагар Свами и других религиозных авторитетов. С религиозной позиции любое использование авторитета религии для оправдания действий России в Украине – это оскорбление Бога и введение своих единоверцев в демоническое искушение.

На самом деле Максима хотят посадить совсем за другое – за то, что он создал партию Мертвых, известную своими публичными акциями. Создал он ее в 2017 году как ответ на попытку власти присвоить себе мертвых и использовать их в своих политических целях, например, для подтасовки голосов избирателей или мероприятий типа Бессмертного полка.

Конечно, в акциях партии есть эпатаж, но Максим не тот человек, который будет шутить на тему смерти. Для некроимпериалистов смерть – это последняя точка торжества их безраздельной власти, ведь они боятся даже собственных жертв, пока те живы. Поэтому некроимериалисты смотрят на смерть со стороны своего права убивать и видят в ней способ освободиться от страха перед сложностью мира. Однако Максим на своем жизненном опыте знает смерть с противоположной стороны – со стороны ничем не оправданного бессмысленного трагизма. 

У Максима своя собственная философская позиция, отличающаяся от моей, о ней он сам может рассказать, я же скажу только о том, как вижу его акции со своей позиции. Я считаю, что Максим имеет право выступать от имени мертвых, ибо его экзистенциальный опыт позволяет ему оставаться собой и среди живых, и среди мертвых. В акциях Максима смерть перестает быть тем, к чему стремятся некрофилы – способом упрощения мира и подтверждения своей абсолютной власти. Некрофилы во власти хотят превратить людей в ничто, и пусть хотя бы в такой символической форме мертвые отказываются быть жертвами и превратиться в ничто. Поэтому даже в такой символической демонстрации некрофилы чувствуют опасность.

Больше всего некрофилы боятся сами оказаться среди мертвых, и Путин готов отправить на смерть всех, чтобы еще хоть сколько-то продлить свою жизнь. Тем самым он уже приговорил живых к смерти и воспринимает их как мертвых, а поэтому также боится оказаться среди них, отгораживаясь гигантским столом. Получается, ему нет места ни среди живых, ни среди мертвых.

Н. Карпицкий. 2 декабря 2022. Украина. Двести восемьдесят второй день войны

Пятьдесят первый пост после начала войны. Закончил прием экзаменов. У всех постоянно перебои со светом, поэтому беседовал со студентами, как только у них появлялась возможность выйти на связь, хоть днем, хоть ночью. Во вторник по расписанию вышел на связь с группой, когда за окном выбухнуло несколько раз. Отвлекаться не стал, позже в новостях пришло сообщение, что несколько ракет прилетели в соседний микрорайон. Смысла в обстреле абсолютно никакого. Создается впечатление, что на фоне массовых обстрелов инфраструктуры кому-то нужно для отчета показать, что он тоже стреляет. Говорят, это были ракеты С-300, у врага их много тысяч, так что могут позволить себе стрелять просто так.

А у меня на родине в Томске продолжаются репрессии. Начался суд над Виктором Лаврентьевым за посты в фейсбуке о действиях российской армии в Украине, и одновременно с этим арестовали музыканта-скрипача Анну Чагину по уголовному делу за посты в соцсетях. В России нормальным людям сейчас неизмеримо труднее, чем мне здесь, я им очень сочувствую. Зато для стукачей там самое счастливое время.

На днях я сделал видео в связи с вопросом, какой грех тяжелее – осознанный или по неведению? С одной стороны, грех по неведению – результат духовной незрелости, а осознанный грех – это сознательный выбор зла, потому должен быть тяжелее. Но когда смотрю на Фефелова, который стал первым свидетелем против Виктора Лаврентьева, мне так не кажется. Конечно, Фефелов верит, что Виктор – жертва украинской пропаганды… Судя по материалам, он следил за Виктором уже давно, но не всегда была возможность докопаться.

Стукачество – это все равно грех, даже если ты по неведению считаешь, что стучишь на врагов. Я понимаю, что возлюбить врагов очень трудно. В частности, возлюбить тех, кто поддерживал когда-либо Путина, выше моих сил. Но вот не стучать на врагов – по силам каждому. Не будешь стучать – не согрешишь по неведению. Это ж просто.

Тяжесть греха определяется вовсе не характером осознанности, а характером необратимости самоопределения, которое может и не осознаваться. Самоопределившись, человек перестает быть старой личностью, и уже не может сделать так, чтобы все было как раньше. Люди причиняют другим зло по разным мотивам – ради денег, комфорта, безопасности, других целей, порой даже благих, потому что они так расставили приоритеты. Однако люди, которые причиняют другим зло по неведению, не имеют к тому мотивации. Они так поступают потому, что отказались сомневаться и утвердились в своем неведении. И это – определенная позиция, в основе которой лежит самоопределение к другим людям не как к личностям, а как к вещам, что исключает возможность сочувствия, эмпатии, способности поставить себя на место другого. Это вовсе не духовная незрелость, а духовная деградация, которую невозможно остановить без полного перерождения личности. Поэтому я и склонен считать, что грех по неведению тяжелее.

Думаю, что именно эмпатия отличает нас от стукачей, гопников, люмпенов и сторонников Путина. С территорий, которые оккупированы уже давно, рассказывают, как изменился характер людей. Нормой стала грубость, которая не типична на свободных территориях. Например, если захотят протиснуться в очереди, просто оттолкнут, и извиняться не станут. На бытовом уровне исчезла эмпатия. Владельцы магазинчиков травят не только мышей, но и кошек, и собак. Животные часами агонизируют у прохожих на виду, это видят дети, и это уже считается нормальным. Многие мне тут возразят, что все общество такое – травим крыс, едим мясо… Возможно, в будущем люди станут ужасаться нашим варварством, но я сейчас о другом – об утрате способности спонтанно проявлять эмпатию. Если этой способности нет, то ее нет везде, поэтому те же самые люди, кто травит животных, считают нацистами своих же родственников, оказавшихся по другую сторону от фронта, и не испытывают к ним никакого сочувствия.

Эмпатия – это способность встать на место другого, которая позволяет не только сопереживать, но и посмотреть на себя со стороны. Если нет эмпатии, то человек не способен сомневаться в своей позиции, мыслить критически, и потому умственно деградирует. Поэтому на оккупированных территориях происходит такой водораздел между нормальными людьми, которые поддерживают Украину, и теми, кто поддерживает Россию, верит, что против них сражаются польские и нацистские батальоны, над которыми их армия все равно берет верх, и уже уничтожила пять тысяч хаймарсов, сбила украинский спутник из ПВО и скоро дойдет до Киева.

О чем российский телевизор не говорит, того для них и не существует. Когда стало известно, что российские войска оставили Купянск и Изюм, они возмущенно кричали, что это фейк, такого быть не может, российская армия никогда ничего не сдает! Потом, когда это подтвердило российское телевидение, стали говорить, что, да, значит была такая военная необходимость для улучшения позиций. То же самое повторилось, когда ВСУ освободили Лиман, а потом и Херсон. Где-то у кого-то закрадывается смутное подозрение, что так могут и до их города дойти, но на поверхности сознания все та же убежденность, что Россия побеждает.

Дело вовсе не в том, что они обмануты пропагандой, а в том, что они самоопределились так, что теперь не способны к эмпатии. И это не зависит ни от национальности, ни от гражданства, ни от религии. Можно подумать, что это потому, что они такие глупые и необразованные. На самом деле всё наоборот, глупость – это следствие самоопределения, а не причина, человек сам выбирает такое отношение к жизни, которое делает его глупым. И тем более это не зависит от уровня образования. 

Помню, когда началась Вторая Чеченская, я пытался просветить преподавательницу со своей кафедры, что война бессмысленна, ибо после такого террора мирного населения чеченцы никогда не согласятся остаться в России. Она ответила, раз не захотят, то нужно там все выжечь. Конечно, она доверяла пропаганде, но причина ее доверчивости была в отсутствии эмпатии, и это проявлялось в работе со студентами. 

С нами на кафедре она была само дружелюбие, при этом была убеждена, что студентов нужно постоянно держать в напряжении и запугивать, чтобы те хорошо учились. В жизни всякое бывает, иногда приходится проявлять жесткость, многие и меня могут справедливо обвинить в черствости и безжалостности, но только эмпатия подсказывает, где надо остановиться в своей жесткости, когда рационально это невозможно определить. Конечно, моя коллега осознанно не решала: «Буду теперь относиться к другим без сочувствия, как к вещам, а не как к личностям». Однако для судьбы человека значение имеет вовсе не осознанность, а необратимость самоопределения, которое привело ее к поддержке войны по неведению.

PS Меня с детства учили конспирации, а кто младше, не знает, как это. Сейчас в России за перепосты моих текстов можно сесть. Будьте там осторожнее! Тут интервью с Анной Чагиной, которую обвиняют по уголовному делу за "дискредитацию армии". Она рассказывает: «Пока читала только протоколы, с материалами уголовного дела ещё не знакомилась. Насколько поняла, инкриминируют скопированные из фейсбука и размещенные у меня на странице во "ВКонтакте" тексты христианского мыслителя Павла Левушкана и философа Николая Карпицкого с указанием авторства текстов. Карпицкий – это философ, живший в Томске, возглавлявший Томский антифашистский комитет, который сейчас живет в Украине. Он рассуждает о некрофильском империализме, о том, почему россияне ведут себя именно так – и на войне, и в мирной жизни. И плюс комментарий "Нет войне!", который я оставила во "ВКонтакте" под чьим-то постом».

Н. Карпицкий. 24 ноября 2022. Украина. Двести семьдесят четвертый день войны

Пятидесятый пост после начала войны. Пора экзаменов. То у студентов отключат свет, то у меня. Ловим моменты, когда можем состыковаться. Если посмотреть со стороны, то ситуация абсурдна: сидит такой пакостник в бункере и пакостит миллионам людей, уверенный в том, что он самый важный в мире. Почему-то в книгах и фильмах злодеи гораздо интереснее положительных персонажей. Быть может, у художника просто больше возможностей вложить свой талант в сложный и противоречивый образ злодея. Только вот в жизни настоящие злодеи примитивны до безобразия. Вчера такой злодей собирался победить НАТО, грозил ядерной войной, а сегодня в бессильной злобе пакостит. Насколько же мелкая натура! Даже чувства брезгливости недостоин, брезгливость вызывают те, кто ему верит.

Неожиданно свет сначала замигал, а потом вырубился – значит, не просто планово отключили, а из-за аварии, и это может быть надолго. Уже ночь, и остается только заниматься медитацией. Когда на улице темно, сыро и холодно, и вот так оказываешься запертым в темноте дома, открывается простая истина, что нельзя дожидаться будущего, например, когда наконец дадут свет, иначе реальность стане невыносимой. Можно просто чувствовать себя живым в настоящем моменте, какой бы он ни был, ничего не дожидаясь. Это трудно сделать, ибо когда ты сидишь в абсолютной темноте, невольно начинаешь ждать, когда дадут свет, а мысли норовят уйти куда-то в сторону. Однако подлинная свобода возможна лишь когда выстраиваешь такое самодостаточное состояние внутри себя независимо от внешних обстоятельств. Потому что жизнь – это и есть настоящий момент, а постоянное озабоченное ожидание чего-то – это отрицание подлинного ради того, чего еще нет. Именно это отрицание делает жизнь невыносимой. 

Все-таки, у нас еще терпимо, есть газ, вода, электроснабжение регулярно восстанавливают, в других городах намного тяжелее. Знаю от тех, кто в оккупации. Например, в оккупированном Лисичанске вообще нет ни света, ни воды, хотя подачу газа наладили – он необходим самим оккупантам, заселившимся в чужие квартиры. В городе остались только пожилые люди, которые побоялись ехать в неизвестность. Оккупанты объявили, что будут конфисковывать любые квартиры, если их владельцы в течение какого-то короткого срока не явятся с документами на собственность. При этом в Лисичанск попасть сложно даже со стороны Луганска, периодически его полностью закрывают на въезд и выезд. Впрочем, солдаты даже эти формальности не соблюдают – могут взломать любую квартиру, не обращая внимания на собственника. Некоторые квартиры взламывали по несколько раз.

Если же отъехать от прифронтовой зоны вглубь оккупированной территории, куда-нибудь за Донецк и Луганск, то там тихо, и местные даже не представляют, как выглядят обстрелы. Местные – это в основном женщины, так как мужчины либо уже мобилизованы, либо прячутся, боятся выходить на улицу. Ну разве что если по крайней необходимости рано утром или поздно вечером, так как их в любой момент могут остановить и отправить на фронт. Да и женщинам опасно просто так ходить, особенно девушкам – кругом пьяная солдатня. Могут пристать. Этим отличаются города по ту сторону фронта от наших прифронтовых городов. Летом, когда фронт был всего в десяти километрах, в Славянске тоже было много военных, но рядом с ними чувствуешь себя в безопасности. Ни разу не видел пьяных солдат, не слышал от них мата, к чему привыкли на оккупированных территориях. Катаясь по городу на велосипеде, постоянно встречал, как гуляют девушки поодиночке или матери с детьми. В оккупированных городах просто так люди не гуляют, ходят только по делу, и то в основном там, где людно.

Жизнь в таких городах будто остановилась в 2014 году и медленно деградирует. Дороги никто не ремонтировал, местами они стали совсем непроходимыми. Молодежь в массе своей инфантильна, двадцатилетний психологически соответствует четырнадцатилетнему. Для них нет специальных мест, где они могли бы встречаться, общаться. Многие вообще не имеют ни малейшего представления о жизни на свободных территориях Украины в нескольких десятках километров от них. 

Среди местных много пророссийских, которых даже облавы на мужчин не могут переубедить. Еще могут признать, что да, как-то нехорошо получилось, люди просто шли на работу, а их поймали и сразу на фронт, но тут же поправляются, что их же от нацистов защищают, потому надо терпеть. Они живут в своем кошмарном мире и абсолютно уверены, что лучше быть не может, а когда им говорят про нормальную жизнь в свободной Украине, просто не верят, что такое возможно. При этом абсолютно убеждены, что там по улицам нацисты ходят со свастиками, а очевидцев просто не станут слушать. Я помню, как в Советском Союзе люди тоже не верили, что на Западе нищета, в то время как их собственная жизнь в нищете с дефицитом и очередями воспринималась как единственно возможный мир, лучше которого быть не может. Тогда тоже власть поддерживали, поскольку считали, что по-другому не бывает.

Вопреки всему на оккупированных территориях очень много нормальных людей, которые поддерживают Украину. Больше всего меня удивило из рассказов тех, кто оттуда, что они сразу видят, кто за Россию, а кто за Украину. Это – антропологические различия, которые сразу бросаются в глаза. Например, видишь человека впервые, и сразу понимаешь, что можешь не бояться сказать: «Слава Украине!» несмотря на то, что за любое неосторожное слово в общественном месте могут арестовать и отправить на подвал. 

Если человек какой-то неприятный с печатью отрешенной нелюдимости, держит себя так, как будто ему все должны, то по любому будет за Россию. На самом деле это печать того адского мира, который он воспринимает как единственно возможную реальность. Из-за этого он неспособен адекватно понимать нормальных людей. Сначала я хотел назвать это утратой способности к социальной коммуникации, которая позволяет нам понимать друг друга. Благодаря этой коммуникации мы адекватно воспринимаем мир, отличаем то, что возможно, от нелепых фейков и пропаганды. Однако они прекрасно коммуницируют между собой, и это мы им кажемся нелюдимыми в их извращенном восприятии. Правильнее это было бы назвать утратой способности общения на основе эмпатии. Общаться-то они могут, но они не способны чувствовать собеседника, и по этой причине становятся неприятными. На месте эмпатии у них такая общая эмоциональная волна, которую порождает настроение их адского мира. На этой волне они прекрасно понимают друг друга, но при этом перестают понимать нормальных людей. В отличие от них нормальные люди, которые за Украину, легко узнают друг друга по той эмпатической связи, которая естественным образом устанавливается между людьми, делает их открытыми и взывает чувство доверия.

О, дали свет! Оказывается была массовая ракетная атака. Сейчас так по всей Украине. В других городах мои студенты до сих пор сидят без света.

Как обстреливали Славянск. Очевидец – Николай Карпицкий

Когда я говорю, что недопустимо обстреливать жилые дома, рынки, гражданскую инфраструктуру, мне часто возражают, что это ответ на то, что Украина восемь лет обстреливала Донецк, и что на войне всякое бывает, иногда случайно попадают в гражданские объекты. И даже противоречия не видят между двумя этими доводами.

Буду говорить только о том, что видел своими глазами в прифронтовых городах – в Авдеевке, Марьинке, Красногоровке, и в селах в красной зоне. Действительно, на войне бывает всякое – снаряды просрочены, стволы раздолбаны, нужно как-то пристреливать к позициям. Поэтому случайно прилетать могло с любой стороны, хотя в основном летело со стороны оккупантов. Однако в периоды обострений оккупанты целенаправленно били по жилым кварталам, хотя все украинские артиллерийские позиции были за пределами городов. 

Мне могут возразить, я ж не был в Донецке, с чего я могу быть уверен, что украинские войска не обстреливали точно также Донецк? Судя потому, как случайно распределялись попадания во время артиллерийских дуэлей, я не сомневаюсь, что и с другой стороны фронта простые мирные жители страдали от обстрелов. Вопрос в том, были ли целенаправленные обстрелы жилых кварталов? 

Об этом я могу судить на примере Славянска – города, который осаждала украинская армия в 2014 году, и вокруг которого шли наиболее ожесточенные бои. Я приехал в Славянск в 2015, видел разрушения и общался с очевидцами. Действительно, в город прилетали снаряды с украинской стороны. В основном в ответ на обстрелы из города. Жители уже знали, что если недалеко от них боевики начинают бить из артиллерийской установки «Нонна», то надо прятаться в подвал, так как через десять минут может прилететь отвертка. Тем не менее разрушения в городе были единичными, целенаправленно город не обстреливали. Другое дело пригород Славянска – Семеновка. Там артиллерийские позиции стояли буквально друг напротив друга и вели постоянную дуэль. Соответственно, все дома там разрушены до такой степени, что восстанавливать их смысла нет, но это все было на локальном участке. На основе таких визуальных наблюдений могу сделать вывод, что украинская сторона придерживалась женевских конвенций ведения войны даже при осаде города, не говоря уже о периодах перемирия. Именно поэтому тезис, что восемь лет обстреливали Донецк, я считаю манипуляцией с целью идеологического обеспечения широкомасштабного вторжения в Украину.

Но тут российские империалисты могут возразить, что их армия разрушает жилые дома тоже случайно. Жители Харькова, Изюма, Мариуполя, Попасной могут рассказать им, как захватчики уничтожали квартал за кварталом. Я же живу в Славянске и скажу лишь за свой город. Нам повезло, благодаря украинской армии российским войскам не удалось развернуть около Славянска ствольную артиллерию, иначе б город разрушили полностью. Откуда я знаю про такое намерение врага? Да потому что уже он пытался разрушить Славянск ракетными ударами, хотя в городе боевых позиций не было, штурма города или какой-либо другой военной задачи не ставилось.

Могут возразить. В городе ж все рано была какая-то военная инфраструктра. Пытались по ней бить, случайно попали в жилые дома.

Когда ночью слышишь как в течение двух часов вокруг тебя ложатся мины и ракеты, трудно поверить, что бьют по каком-то определенному объекту, а не по городу вообще. Но может мне только так казалось, как я мог видеть ночью, куда именно стреляют?

Тем не менее видел непосредственно, и это было днем. 3 июля я приехал в церковь «Добрая Весть» поработать в интернете, так как дома уже много дней не было света. Сидел у окна, когда совсем рядом раздалась серия резких взрывов. Люди сразу отшатнулись вглубь помещения. Тут раздалась новая серия взрывов. Я вышел во двор, и увидел совсем недалеко, в нескольких сотнях метров столбы дыма, уходящих в небо. Надо ли говорить, что там никогда не было никаких военных позиций? Снова раздалась серия взрывов, и я вернулся в помещение, чтобы не рисковать. Потом еще какое-то время эпизодически раздавались одиночные взрывы. 

Тут рядом был Александр Решетник – знаменитый волонтер, которому много раз приходилось попадать под обстрелы, когда он вывозил беженцев. Как у человека опытного, я спросил, чем это стреляют. Он сказал, что чем-то очень мощным, либо системой «Ураган», либо «Смерч» со стороны Долины – то есть с Изюмского направления. В этот момент ему друзья прислали видео обстрела Славянска. 

Там было видно, как цепочка столбов дыма по прямой протянулась через весь город. Их было десятка два, но на самом деле могло быть и больше, ведь залпов было несколько. Позже, прочитал в сообщениях, что погибло шесть человек, пятнадцать ранено. Не будь массовой эвакуации, погибших могло быть раз в десять больше.

---

Если бы стреляли по военным объектам, то с чего тогда вели обстрелы по прямой вдоль города? Или оккупанты считают, что украинские военные располагают свои объекты всегда строго на одной линии? Очевидно, что стреляли так, как им удобнее было стрелять, а целью был сам город как таковой. Стреляли лишь потому, что могли стрелять, и никакой другой причины не было. Конечно, на войне всякое бывает, и в жилые кварталы тоже попадают случайно, только вот этот обстрел не имеет никакого отношения к войне. Это был террористический акт.

Путин утверждает, что ведет не войну, а проводит специальную военную операцию. Наполовину он врет, а наполовину говорит правду. На самом деле он ведет полномасштабную войну против Украины с целью ее завоевания, и параллельно этому проводит еще и специальную военную операцию против жителей Украины, точнее, военно-террористическую операцию.

В результате этой операции наш город остался летом без воды и газа, электричество пропадало на многие дни. И вот тогда находились псевдопацифисты, которые говорили, что с Путиным нужно срочно заключить мир на любых условиях, уступить завоеванные территории для сохранения жизни людей. Только вот нас обстреливали не потому что велись военные действия, а потому то просто могли доставать, без всякой военной цели. Точно также они обстреливали прифронтовые города в период перемирия. И у меня вопрос к этим пацифистам: «Вы действительно хотите, чтобы мы зимой остались без света, воды, тепла и чтобы по нам постоянно стреляли?»

Мирный договор лишь закрепил бы за оккупантами удобные позиции для обстрела украинских городов и дал время на подготовку нового вторжения. Если бы оккупанты хотели перемирия, то что им мешало прекратить обстрелы два года назад, когда Зеленский предложил просто перестать стрелять без всяких условий? Однако в ответ на его предложение они стали готовиться к широкмасштабному вторжению в Украину.

Единственный способ прекратить обстрелы – это разгромить российскую армию. Другого пути нет. И доказательством этого является то, что сейчас в Славянске восстановили подачу газа и воды, подключают отопление, и все благодаря тому, что украинская армия разгромила оккупантов под Изюмом и Лиманом. Александр Решетник недавно побывал на позициях врага, с которых нас обстреливали, и заснял, что от них осталось. Вот его короткий репортаж.

---

Вернемся снова к вопросу: «А что вы делали восемь лет, когда бомбили Донецк?» Отвечаю: «Ездил на передовую и рассказывал о людях, у которых Россия похитила мирную жизнь». Но у меня встречный вопрос: «А что вы сделали за восемь лет, чтобы Россия вывела войска из Донецка и вернула людям мирную жизнь? Если ничего, то тогда вы не имеете морального права требовать с других ответа».

Н. Карпицкий. 12 ноября 2022. Украина. Двести шестьдесят второй день войны

Сорок девятый пост после начала войны. Сегодня эйфория от освобождения Херсона. Завтра мы ужаснемся масштабам военных преступлений, которые обнаружатся на освобожденных территориях. Послезавтра начнутся будни нового этапа войны. А в Славянске дали газ, запустили троллейбусы. Наконец-то постоянно слышу шум поездов, которые практически не ездили, когда враг был в десяти километрах от нас. В магазинах уже столько народу, что появились привычные очереди у касс. Продукты пока дорогие, но зато появились мука и картофель по довоенным ценам. Время от времени я встречал призывы к переговорам и заключению мира с Путиным от вроде бы порядочных людей. У меня вопрос к ним, они что, действительно хотели, чтобы мы тут зимовали без тепла и воды под постоянными обстрелами? Или чтобы на оккупированных территориях продолжали хватать и пытать людей?

В Херсонской битве российская армия показала себя сильным противником, и эвакуацию на левый берег провела вполне профессионально. Однако украинская армия продемонстрировала не просто профессионализм, а высочайший уровень стратегии и тактики: сначала удалось заманить лучшие части оккупантов на левый берег и благодаря этому нанести неожиданное поражение совсем в другом месте – на Слобожанщине, а потом все равно заставить врага бежать из Херсона! Это просто невероятно, тем более что у врага все время сохранялся перевес в силах. Лучшего результата теми силами, которыми располагает Украина, достичь было невозможно. 

Однако я все равно надеялся, что Путин не даст армии сбежать и подставит ее под полный разгром. Я так думал на том основании, что он руководствуется не военной, а политической логикой внутри своей искаженной картины мира. Ведь именно этим объясняется, почему ранее он перебрасывал на херсонский плацдарм свежие силы, а когда не заладилось, объявил Херсонскую область частью России, начал мобилизацию и стал угрожать ядерным оружием. Никогда мир не был так близок к ядерной войне, как этой осенью. Так или иначе, он твердо продемонстрировал, что не намерен сдавать Херсон ни при каких обстоятельствах. Тем более трудно предположить, что решение о сдаче Херсона он приурочил к саммиту G20. Скорее всего нависла угроза, что армия начнет отступать самовольно.

Теперь, после освобождения Херсона, можно оценить результаты сражения. Поскольку обеспечить полноценное снабжение войск на плацдарме было невозможно, удерживать его было бесперспективно. Военная логика требовала отступить, занять оборону по Днепру, а высвободившиеся войска перебросить на другой, более перспективный участок, где их можно будет нормально снабжать. Поэтому отступление из-под Херсона должно было бы усилить российские войска. Так бы и получилось, если бы их отвели сразу. Однако сейчас отступившие войска потрепаны и деморализованы, и, кроме того, потеряли много техники. Потребуется месяц, чтобы пополнить их мобиками и привести в боеготовность. При этом у ВСУ высвобождаются бригады, пополнившиеся трофейными вооружениями, сохранившие силы и воодушевленные победой. И можно хоть сейчас вводить в бой на любом участке фронта. Кроме того, теперь можно поставить под огневой контроль все выезды из Крыма, а в перспективе – принуждать к его демилитаризации даже и не форсируя Днепр, как это получилось с островом Змеиный. 

С политической точки зрения оставление Херсона для Путина – катастрофа. Ведь даже если мобилизация, на которую возлагали такие надежды, не смогла остановить наступление ВСУ, значит война бессмысленна и все жертвы напрасны. Кроме того, если армия навязала Путину решение об отступлении, то он не может дальше на нее полагаться. В общем-то, он и не полагается на нее, поэтому создал альтернативную армию тонтон-макутов во главе с Пригожиным и Кадровым. Их люто ненавидит вся путинская элита, военные и спецслужбы, что еще сильнее расшатывает власть.

Дабы сохранить в этих условиях контроль над ситуацией, Путину во что бы то ни стало нужен успех на фронте. Но где? На Бахмут уже и так идет непрерывное наступление, но там ВСУ успешно перемалывают полчища уголовников ЧВК «Вагнер». Есть еще такой вариант: создать новые части из мобиков, поставить там командирами обстрелянных, которых удалось вывести из-под Херсона, а потом бросить на Угледар. В случае успеха можно будет зайти в тыл украинской группировки под Донецком, а потом выйти к Бахмуту. Только для подготовки такого наступления нужно время, а ВСУ ждать не будут, и если сами перейдут в наступление под Угледаром, то перережут единственную железнодорожную ветку вдоль Приазовья. Тогда посыплются все позиции оккупантов на юге Украины. Поэтому Путин пошел на беспрецедентный шаг – стал публично унижаться, называть украинцев «партнерами», вымаливая временное перемирие. 

Не могу сказать, как дальше будут развиваться военные действия. С одной стороны, у Путина все время находятся какие-то резервы, с другой, ВСУ всегда действуют неожиданно. Но в перспективе поражение России неизбежно, и вот тогда над Путиным нависнет угроза потери власти. Вероятно, в последний момент он отдаст приказ о применении ядерного оружия, который военные откажутся выполнять, что приведет к перевороту. Возможно, что он и не успеет отдать такой приказ, ибо уже сейчас занялся разрушением собственной вертикали власти. В частности, он уже отменил монополию государства на насилие, создав частную армию из уголовников. Причем этим же уголовникам делегировал право на решение о помиловании, что является исключительной привилегией президента.

Вся путинская элита смертельно боится тонтон-макутов, поэтому рано или поздно объединится с армией и ФСБ, чтобы их уничтожить. Пригожин и Кадыров это прекрасно понимают, поэтому захват власти для них единственный путь физического выживания. К этому они готовятся прямо сейчас. С наиболее отмороженными, такими как Золотов и Суровикин, они пытаются заключить союз, кого-то, как Лапина, пытаются заменить на более удобного.

 

Если в результате очередных поражений на фронтах Путин потеряет контроль над ситуацией, война с Украиной имеет все шансы перерасти в гражданскую войну внутри России. Боеспособные армейские части будут к тому времени уничтожены, повсюду станут бунтовать мобики, а в распоряжении Пригожина окажется колоссальный резерв – колонии заключенных. Конечно, большинство уголовников не готово ехать умирать в Украину, но безнаказанно грабить и убивать своих же соотечественников на территории России они согласятся куда охотнее. Это означает, что кошмар Бучи и Мариуполя может повториться в любом российском городе.

Допустим военным и ФСБ удастся ликвидировать Пригожина. Что тогда делать с этой огромной армией уголовников? Распустить? Но тогда они на свободе станут применять приобретенный военный опыт для создания банд. Отправить их снова в лагеря? Но тогда они будут сопротивляться до конца, а ведь речь идет о многих десятках тысяч людей. Это означает, что война будет на уничтожение, ибо примирение тут просто невозможно. 

Мировое сообщество не потерпит хаос гражданской войны на территории ядерной державы. Естественно, что нападать на Россию никто не станет, однако для защиты местного населения вполне могут создать международную коалицию, чтобы ввести миротворцев. Попутно будет решена проблема ядерного оружия на территории России. Все те, кто сейчас поддерживает Путина и кричит, что это НАТО напала на Россию в Украине, первыми будут умолять Запад ввести миротворцев для стабилизации ситуации в России.

Однако миротворцы не могут оставаться в России бесконечно, кому-то они должны будут передать власть. Если власть будет передана любому органу, предполагающему единый центр принятия решений, будь-то президент или парламент, империалисты рано или поздно возьмут реванш, и война повторится. Чтобы этого не допустить, власть придется передать такому федеративному органу, который лишь согласует решения, принимаемые не в одном центре, а в регионах. В этом случае сами регионы не допустят возрождения империи хотя бы из корыстных соображений, ибо это им невыгодно. 

Это всего один из возможных вариантов развития событий. Я описал его лишь для того, чтобы люди могли понимать, какой выбор они могут сделать в кризисной ситуации. На самом деле будущее непредсказуемо.

Н. Карпицкий. 5 ноября 2022. Украина. Двести пятьдесят пятый день войны

Мой сорок восьмой пост после начала войны. Впечатление от плановых отключений света. Темнеет рано, дома холодно. На мне три свитера и толстовка. Холода не замечаю, так как погружён в работу. Неожиданно все гаснет, и я оказываюсь отрезанным от мира. Темнота обволакивает вместе с холодом. Как долго будет так – неизвестно. Летом не было света по нескольку дней, но тогда было тепло и ночи короткие. Я мог загорать и кататься на велосипеде. Сейчас дома холодно и сыро, если вспотеешь, то обсушиться и согреться негде, а потому и кататься на велосипеде теперь проблематично.

Сейчас остается только залезть под три одеяла и ждать. Чувствую себя как медведь в берлоге, темно и тепло, но снаружи медленно холодает. Остается только медитировать. Сознание погружается в полудрему и рассредоточивается, что позволяет думать сразу в нескольких направлениях одновременно, обдумывать разные темы, на которые я собирался писать. Потом незаметно оказываюсь по другую сторону сна, но недалеко от реальности бодрствования, так что в любой момент могу вернуться. Так бы и переждать эту страшную зиму, которая нас ждет. Как медведь. Интересно, медведи также дремлют в берлоге или полностью в отключке? А может, живут более яркой и полноценной жизнью в мире сновидений.

Неожиданно загорелся свет, и я снова работаю за компьютером. Света не было всего три часа, к счастью, на улице температура выше нуля, жить можно. Это было всего лишь предупреждение о том, что нас ждет зимой. Иран вступил в войну на стороне России, и зимой нас будут долбить иранскими баллистическими ракетами. Это не примитивные шайтан-мопеды, перехватывать их сложно. Так что эта зима будет самой тяжелой после Второй мировой войны. Такой террористической тактикой против мирных жителей Путин хочет вынудить Украину капитулировать. Но это невозможно. Лучше замерзнуть чем подчиниться некрофилу. Я считаю, что никакие переговоры с Путиным недопустимы. Это – преступник, и если мы вступаем с ним в переговоры, то тем самым легитимизируем его как государственного руководителя.

Дабы Украина могла выстоять, необходимо бить в ответ по пусковым установкам и объектам военной промышленности. Для этого требуются ракеты, которые будут доставать военные объекты в тылу России. Люди в Украине сейчас очень обозлены и мечтают, чтобы в ответ на разрушение украинской гражданской инфраструктуры точно также была разрушена российская. Типа, око за око. Эмоционально я их понимаю, сам бы хотел, чтобы те мои знакомые в России, которые поддерживают нападение на Украину, на себе испытали все, что испытываем мы. Однако Украина – правовое демократическое государство и она никогда не будет целенаправленно бить по гражданским объектам, соблюдая Женевские конвенции ведения войны. Другое дело военная инфраструктура в тылу России, которая является законной военной целью. Если Украина не будет по ней бить в ответ, то не сможет защитить мирных жителей от российского ракетного террора. И чтобы нам не замерзнуть зимой, мы должны доносить это понимание до западной общественности, ведь Украина защищает сейчас весь Запад, поэтому вправе рассчитывать на поставки ракет, которые позволят ей защитить своих жителей.