Источник: Postimees 05.03.2026.
URL: https://rus.postimees.ee/8427168/nikolay-karpickiy-vzglyad-na-mirnye-peregovory-iz-ukrainy-esli-putaete-voynu-s-konfliktom-to-mozhete-kapitulyaciyu-prinyat-za-mir
URL: https://rus.postimees.ee/8427168/nikolay-karpickiy-vzglyad-na-mirnye-peregovory-iz-ukrainy-esli-putaete-voynu-s-konfliktom-to-mozhete-kapitulyaciyu-prinyat-za-mir
Дональд Трамп продолжает оказывать сильное давление на Киев с расчетом склонить Украину к заключению мирного соглашения. Проживающий в прифронтовом Славянске философ, общественный деятель Николай Карпицкий пишет, что из Украины ситуация выглядит так, как будто цель переговоров не в достижении мира, а в том, чтобы Киеву, Москве и Брюсселю не поссориться с Трампом.
Многие жители Запада морально поддерживают Украину. Однако на расстоянии трудно оценить суть происходящего в Украине. И только когда вы заглядываете войне в глаза, только тогда можно осознать масштаб и иррациональность зла, которое принесла с собой Россия. Зло, которое можно рационально объяснить, не так пугает. Например, если вы ищете причины войны в конфликте политических позиций, территориальных спорах или экономических интересах.
Но этот путь ведет к ложному выводу, что с агрессором можно договориться, если пойти ему на уступки. Часто политики на Западе, Востоке и «глобальном Юге» как мантру повторяют заклинание: пусть в Украине наступит мир даже ценой территориальных уступок – лишь бы люди перестали гибнуть. Именно такую позицию декларирует и американский президент Дональд Трамп, пытаясь заключить «сделку о мире».
Однако в Украине мало сторонников такого исхода войны, потому что мы воюем не за территории, а за людей, живущих на своей земле, и просто хотят жить своей привычной жизнью со всеми ее повседневными проблемами.
Многие жители Запада морально поддерживают Украину. Однако на расстоянии трудно оценить суть происходящего в Украине. И только когда вы заглядываете войне в глаза, только тогда можно осознать масштаб и иррациональность зла, которое принесла с собой Россия. Зло, которое можно рационально объяснить, не так пугает. Например, если вы ищете причины войны в конфликте политических позиций, территориальных спорах или экономических интересах.
Но этот путь ведет к ложному выводу, что с агрессором можно договориться, если пойти ему на уступки. Часто политики на Западе, Востоке и «глобальном Юге» как мантру повторяют заклинание: пусть в Украине наступит мир даже ценой территориальных уступок – лишь бы люди перестали гибнуть. Именно такую позицию декларирует и американский президент Дональд Трамп, пытаясь заключить «сделку о мире».
Однако в Украине мало сторонников такого исхода войны, потому что мы воюем не за территории, а за людей, живущих на своей земле, и просто хотят жить своей привычной жизнью со всеми ее повседневными проблемами.
Украинцы оплачивают каждый день переговоров своими жизнями, страданиями и разрушениями
Трамп мог обеспечить Украину достаточным количеством вооружений, чтобы лишить Москву иллюзий скорой победы на поле боя и вынудить к подписанию мира. Но президент США предпочел порционное политическое давление. Поскольку Украина не имеет ядерного оружия и достаточных ресурсов для контрнаступления и находится в более слабой позиции, основное давление оказывается именно на нее.
Понимает ли Дональд Трамп, что украинцам уже сейчас приходится расплачиваться за переговоры? Как только в январе 2026 года делегации начали встречаться, Россия усилила удары по гражданским объектам и жилым кварталам, стремясь заморозить Украину путем разрушения ее энергетической инфраструктуры.
Однако в конце января случилось чудо: Трамп заявил, что попросил Путина неделю не бить по украинской энергосистеме из-за морозов. Звучало как фантастика – и фантастикой оказалось. На самом пике холодов Россия нанесла массированный удар по Киеву, оставив город без электричества и отопления.
После этого Трамп заявил, что именно так все и было согласовано: мораторий начинался в период оттепели и заканчивался в разгар морозов. Из Украины это выглядит так, будто США совместно с Россией оказывают давление на Зеленского, вынуждая его согласиться на абсолютно неприемлемые условия капитуляции.
Война или конфликт
Хотя Трамп говорит об украинско-российской войне, для достижения мира в Украине он пытается использовать те же инструменты, что и в случае конфликта между Пакистаном и Афганистаном или Таиландом и Камбоджей. Американский президент уверен, что всегда можно сделать конфликтующим сторонам выгодное предложение, чтобы они сложили оружие и начали активно торговать друг с другом, зарабатывая «много денег». Однако для Украины это не территориальный конфликт, как между упомянутыми странами, а настоящая, долгая и кровавая война за выживание.
Вооруженный конфликт – это способ разрешения противоречий между политическими субъектами с применением оружия и боевой техники. О конфликте корректно говорить, когда существует спор, допускающий его разрешение путем взаимных уступок. Если же цель одной из сторон заключается в ликвидации другой, то это уже не конфликт, а война на уничтожение.
Официальная доктрина России – ликвидация государственности Украины и растворение украинской нации в русской общности. Поэтому, с украинской позиции, столь же ошибочно называть войну России против Украины конфликтом, как называть Холокост конфликтом между евреями и нацистами.
Дональд Трамп считает, что поставки оружия Украине мешают склонять стороны к взаимным уступкам. И Владимир Путин заинтересован в том, чтобы на Западе продолжали воспринимать войну против Украины как конфликт, ведь это напрямую влияет на объемы и характер военной помощи Киеву. Именно поэтому кремлевская пропаганда стремится сформировать у западной аудитории ложное представление, будто речь идет о спорных территориях и политических разногласиях, а не о намерении уничтожить Украину как страну со своей культурой.
Западные медиа и политические лидеры для оценки происходящего в Украине не боятся использовать термин «война». Однако премьер-министр Индии Нарендра Моди последовательно называет войну в Украине конфликтом, и вслед за ним так же поступают индийские медиа.
Этот же термин «конфликт» использует президент Бразилии Луис Игнасиу Лула да Силва, а также лидеры ряда стран так называемого «глобального Юга», руководители государств Средней Азии и военные союзники Москвы – Беларусь, Иран и Северная Корея.
Вопрос терминологии в международной политике – это не просто выбор слов, а отражение официальной позиции страны. Использование слова «конфликт» позволяет уклониться от однозначной оценки России как агрессора и демонстрировать ложный нейтралитет, позицию «над схваткой». Возможно, таким образом политические лидеры стремятся дистанцироваться от обвинений в военной помощи или в сотрудничестве с Россией, которое помогает Путину финансировать войну.
Голосование на Генеральной Ассамблее ООН 24 февраля в поддержку Украины в четвертую годовщину начала полномасштабного вторжения России ясно показало, кто считает войну конфликтом: это 12 стран, проголосовавших против резолюции, и 51 страна воздержавшаяся при голосовании. Среди них все упомянутые мною якобы нейтральные государства.
К сожалению, среди них оказались и США. Но 107 стран, проголосовавших в поддержку Украины, дали Путину понять, что считают Россию агрессором, ведущим полномасштабную войну. Сам Путин не любит называть войну в Украине ни войной, ни конфликтом.
Украина для Путина – просто военный трофей
Для украинцев неприемлемо называть войну за выживание конфликтом, поскольку само стремление выжить не может быть предметом спора или компромисса. Для Путина термин «конфликт» также неприемлем, но по другой причине: конфликт предполагает наличие как минимум двух субъектов, тогда как он принципиально отказывается признавать субъектность Украины.
Ведь охотник не считает добычу субъектом и потому не воспринимает охоту как конфликт между собой и добычей. Понятие «военный конфликт» Путин употребляет лишь в тех случаях, когда угрожает войной странам НАТО.
С точки зрения Путина, украинский народ и украинская власть лишены субъектности, а потому переговоры о мире с ними лишены смысла. Он допускает лишь имитацию переговоров с украинской делегацией. Прямая встреча Путина и Зеленского разрушила бы всю конструкцию российской пропаганды, основанную на отрицании субъектности Украины.
По этой же причине Россия не хочет дать гарантии мира Украине в случае подписания соглашения о прекращении войны – ведь гарантии можно дать только субъекту. А для Путина Украина – это просто военный трофей.
Но и термин «война» Путин не готов использовать, поскольку это слово пугает граждан России, всю жизнь боровшихся за мир. Тем более что признание войны в Украине войной влечет ответственность за ее последствия. Поэтому кремлевский вождь прибегает к эвфемизму «специальная военная операция». Один из немногих мировых лидеров, кто его понимает – китайский лидер Си Цзиньпин, который также использует эвфемизмы: «украинский кризис» или «ситуация в Украине».
Цель войны – уничтожение украинской идентичности
Любая форма признания субъектности Украины противоречит цели войны, которую Владимир Путин сформулировал уже в первый день вторжения и от которой он никогда не отказывался. Для ее обозначения был выбран термин «денацификация», которому придали принципиально новый смысл: ликвидация украинской идентичности и, как ее ключевого элемента, украинской государственности.
Подобные установки озвучиваются и в публичном пространстве, в том числе на площадках Госдумы РФ, а затем практически реализуются на оккупированных территориях. Там человека могут арестовать и подвергнуть пыткам лишь за использование украинского языка. В самой России любого, кто переведет даже небольшую сумму в украинский благотворительный фонд помощи мирным жителям, могут осудить как «спонсора терроризма». Поскольку российская власть отрицает субъектность украинского народа и его право на существование, с ее точки зрения подобные действия также являются преступлением.
Слова «специальная военная операция» используются для маскировки подлинных целей и сути войны. Россия ведет настоящую широкомасштабную войну, прибегает к массовым актам террора против мирного населения Украины – бомбардировкам жилых кварталов и объектов гражданской инфраструктуры, совершает пытки и убийства на оккупированных территориях.
Однако на трехсторонних переговорах, инициированных Трампом, гуманитарное измерение войны практически не обсуждается: речь не идет о прекращении атак против гражданского населения или о защите прав людей на оккупированных территориях и, в первую очередь, права на жизнь.
Из Украины все выглядит так, как будто цель переговоров не в достижении мира, а в том, чтобы Киеву, Москве и Брюсселю не поссориться с Трампом. Поэтому переговоры ведутся не по существу, а носят характер «деловой игры». Участники тщательно обсуждают технические детали мирного соглашения в гипотетической ситуации, если Путин изъявил бы желание прекратить войну.
Безусловно, Украине жизненно необходимо перемирие для решения множества внутренних задач, в том числе связанных с обороной. Однако ей точно не нужна имитация мирных переговоров в тот момент, когда Россия ведет подготовку к весенне-летнему наступлению на Славянск и Краматорск, откуда открывается путь для наступления вглубь страны по степной зоне, где сложно обороняться.
И выбора у украинского народа нет, потому что если российская армия прекратит стрелять, наступит мир. Если Вооруженные силы Украины прекратят боевые действия, исчезнет Украина.
