Жизнь в условиях войны требует переосмысления самой концепции стабильности, сложившейся в нашей культуре, а также понятия воли к жизни.
Как обычно представляют себе стабильную жизнь? Сначала детство, затем активная жизнь взрослого человека и, наконец, пенсионный возраст, старость. В детстве ребёнка поддерживают, и ему не нужно самостоятельно проявлять волю к жизни, потому что он живёт благодаря воле к жизни своих родителей. А в старости человек уже обеспечил себя и живёт по инерции. Ему платят пенсию, и он просто проживает стабильную жизнь, которую заработал честным трудом, будучи ещё молодым. А вот в молодости ему и приходится проявлять свою волю к жизни. Получается, что в соответствии с таким представлением воля к жизни требуется лишь в определённый период – когда человек ещё достаточно молод и полон сил.
Однако такая концепция очень часто приводит к разочарованию. Начнём с того, что жизнь по инерции, когда человек считает, что уже достаточно проявил волю к жизни, чтобы обеспечить себе стабильную старость, ведёт к постепенному угасанию. И это трагично, потому что в таком состоянии человек не живёт, а доживает. В то же время активная фаза жизни, когда приходится постоянно прилагать усилия, чтобы чего-то добиться, часто приводит к усталости. Люди устают от необходимости непрерывно бороться за своё благополучие. В результате наступает разочарование. Им хочется уже сейчас достичь такого уровня, чтобы дальше жить по инерции и избавиться от необходимости постоянно прилагать усилия, чтобы просто жить.
Но когда они понимают, что такой возможности нет, что каждый день требует новых усилий, что нужно искать работу, а на работе чего-то добиваться, усталость порой достигает такой степени, что человек просто кончает жизнь самоубийством. Получается, что к смерти может привести и инерционное состояние, когда человек уже достиг определённой стабильности и ему больше не нужно прилагать усилия, и противоположное состояние, когда приходится постоянно бороться и в результате возникает усталость от жизни.
Жизнь на войне показывает, что эта концепция ошибочна. Здесь приходится прилагать усилия независимо от того, на каком этапе жизни ты находишься. Постоянно нет воды – нужно где-то её добывать. Люди теряют работу, нет электричества, иной раз невозможно приготовить себе еду. Начинаются морозы, и появляется риск просто замёрзнуть дома, если лопнут трубы. А постоянные бомбардировки означают, что в любой момент снаряд или бомба могут прилететь и в тебя, что ты можешь погибнуть в любую минуту. Выходит, что каждый момент требует усилий, чтобы продолжать жить. Иными словами, жизнь на войне требует максимальной концентрации воли к жизни. Но где её взять, если даже в мирной жизни люди к этому не готовы?
На самом деле силы у человека есть. Просто в мирной жизни они рассеиваются, потому что человек перестаёт жить настоящим моментом. Его поглощают ожидания будущего, зачастую ложные, страхи и сожаления о прошлом. Весь груз, который он накапливает на протяжении жизни, и все страхи, связанные с будущим, он несёт в настоящее и пытается их пережить. Его воля к жизни должна преодолевать всё то, что он накопил в прошлом и чего боится в будущем.
В то же время жизнь в условиях войны показывает, что будущего может и не быть. Сейчас ты жив, а в следующий момент тебя могут убить. Поэтому подлинная жизнь раскрывается только здесь, в настоящем моменте, таким, каков он есть. Когда настоящий момент освобождается от груза ожиданий будущего, связанных с ними страхов и сожалений о прошлом, тогда и проявляется подлинная жизнь. Она позволяет полностью сосредоточить свои усилия на том, чтобы жить, проявить свою настоящую волю к жизни.
В действительности подлинное состояние человека – это не растрачивание сил на страхи и сожаления, а сосредоточенное проявление воли к жизни здесь и теперь, чтобы прожить настоящий момент таким, каков он есть. И в этом моменте человек освобождается от усталости жизни. Ведь если нет сожалений о прошлом, то нет и усталости, связанной с ними. Точно так же он освобождается от страхов перед будущим. Если человек принимает, что в любой момент может умереть, он получает возможность не бояться будущего, а полноценно проживать настоящий момент, максимально реализуя в нём свою волю к жизни. Именно такая подлинная жизнь позволяет преодолеть и инерцию угасания, когда человек в старости переходит в спокойное, стабильное состояние и постепенно перестаёт по-настоящему жить, и тягу к самоубийству, возникающую от усталости, когда человек ощущает тяжесть всего груза, накопленного за годы жизни.
Как обычно представляют себе стабильную жизнь? Сначала детство, затем активная жизнь взрослого человека и, наконец, пенсионный возраст, старость. В детстве ребёнка поддерживают, и ему не нужно самостоятельно проявлять волю к жизни, потому что он живёт благодаря воле к жизни своих родителей. А в старости человек уже обеспечил себя и живёт по инерции. Ему платят пенсию, и он просто проживает стабильную жизнь, которую заработал честным трудом, будучи ещё молодым. А вот в молодости ему и приходится проявлять свою волю к жизни. Получается, что в соответствии с таким представлением воля к жизни требуется лишь в определённый период – когда человек ещё достаточно молод и полон сил.
Однако такая концепция очень часто приводит к разочарованию. Начнём с того, что жизнь по инерции, когда человек считает, что уже достаточно проявил волю к жизни, чтобы обеспечить себе стабильную старость, ведёт к постепенному угасанию. И это трагично, потому что в таком состоянии человек не живёт, а доживает. В то же время активная фаза жизни, когда приходится постоянно прилагать усилия, чтобы чего-то добиться, часто приводит к усталости. Люди устают от необходимости непрерывно бороться за своё благополучие. В результате наступает разочарование. Им хочется уже сейчас достичь такого уровня, чтобы дальше жить по инерции и избавиться от необходимости постоянно прилагать усилия, чтобы просто жить.
Но когда они понимают, что такой возможности нет, что каждый день требует новых усилий, что нужно искать работу, а на работе чего-то добиваться, усталость порой достигает такой степени, что человек просто кончает жизнь самоубийством. Получается, что к смерти может привести и инерционное состояние, когда человек уже достиг определённой стабильности и ему больше не нужно прилагать усилия, и противоположное состояние, когда приходится постоянно бороться и в результате возникает усталость от жизни.
Жизнь на войне показывает, что эта концепция ошибочна. Здесь приходится прилагать усилия независимо от того, на каком этапе жизни ты находишься. Постоянно нет воды – нужно где-то её добывать. Люди теряют работу, нет электричества, иной раз невозможно приготовить себе еду. Начинаются морозы, и появляется риск просто замёрзнуть дома, если лопнут трубы. А постоянные бомбардировки означают, что в любой момент снаряд или бомба могут прилететь и в тебя, что ты можешь погибнуть в любую минуту. Выходит, что каждый момент требует усилий, чтобы продолжать жить. Иными словами, жизнь на войне требует максимальной концентрации воли к жизни. Но где её взять, если даже в мирной жизни люди к этому не готовы?
На самом деле силы у человека есть. Просто в мирной жизни они рассеиваются, потому что человек перестаёт жить настоящим моментом. Его поглощают ожидания будущего, зачастую ложные, страхи и сожаления о прошлом. Весь груз, который он накапливает на протяжении жизни, и все страхи, связанные с будущим, он несёт в настоящее и пытается их пережить. Его воля к жизни должна преодолевать всё то, что он накопил в прошлом и чего боится в будущем.
В то же время жизнь в условиях войны показывает, что будущего может и не быть. Сейчас ты жив, а в следующий момент тебя могут убить. Поэтому подлинная жизнь раскрывается только здесь, в настоящем моменте, таким, каков он есть. Когда настоящий момент освобождается от груза ожиданий будущего, связанных с ними страхов и сожалений о прошлом, тогда и проявляется подлинная жизнь. Она позволяет полностью сосредоточить свои усилия на том, чтобы жить, проявить свою настоящую волю к жизни.
В действительности подлинное состояние человека – это не растрачивание сил на страхи и сожаления, а сосредоточенное проявление воли к жизни здесь и теперь, чтобы прожить настоящий момент таким, каков он есть. И в этом моменте человек освобождается от усталости жизни. Ведь если нет сожалений о прошлом, то нет и усталости, связанной с ними. Точно так же он освобождается от страхов перед будущим. Если человек принимает, что в любой момент может умереть, он получает возможность не бояться будущего, а полноценно проживать настоящий момент, максимально реализуя в нём свою волю к жизни. Именно такая подлинная жизнь позволяет преодолеть и инерцию угасания, когда человек в старости переходит в спокойное, стабильное состояние и постепенно перестаёт по-настоящему жить, и тягу к самоубийству, возникающую от усталости, когда человек ощущает тяжесть всего груза, накопленного за годы жизни.