Источник: PostPravda.info. 22.04.2026.
URL: https://postpravda.info/ru/pravda/svoboda-slova/the-moment-of-truth-the-war-rus/
URL: https://postpravda.info/ru/pravda/svoboda-slova/the-moment-of-truth-the-war-rus/
Бомбят ли русские мирное население? – Момент истины: Славянск после бомбардировки 15 апреля 2026 года. Фото: Национальная полиция Украины
Люди смотрят на российско-украинскую войну через призму собственных убеждений и ожиданий, полагая, что только их взгляд правильный. Существует ли такой момент истины, который позволит увидеть войну так, как она есть, независимо от мировоззрения или влияния пропаганды? Об этом размышляет Николай Карпицкий, проживший все четыре года войны в прифронтовом Славянске.
Почему миллионы россиян поддерживают войну?
Помню школьные годы. В основном советские люди не нуждались в идеологии, чтобы поддержать нападение на Афганистан. Они полагались на инстинкт противопоставления себя чужим, подобно тому, как на него полагалась на него ватага школьников, которая шла кого-то бить в чужую школу. У одних людей этот инстинкт проявляется в агрессивной форме. Позже они активно поддерживали войну против Чечни, Грузии и Украины. У других он выражается в стремлении примкнуть к большинству, при этом они прикрывают пассивную поддержку войны миролюбивой риторикой и заявлениями о том, что «правду никто не знает».
Однако есть и те, кто претендует на критическое мышление, научную объективность или причастность к высшей религиозной истине. Среди них встречаются люди, которые не просто поддерживают Украину, но и испытывают чувство стыда, – однако это единичные случаи. Гораздо больше тех, кто поддерживает агрессивную войну, и ещё больше тех, кто старается её не замечать.
В особую категорию можно выделить тех, кто понимает преступную сущность кремлёвского режима и развязанной им войны, однако заявляет о своей нейтральной позиции. Один очень образованный вайшнавский учитель, настоящий интеллектуал, пострадавший от российской власти и вынужденный эмигрировать, прекрасно понимая, что именно Украина – жертва войны, убеждал меня в недопустимости оценивать войну с религиозной позиции. С одной стороны, такое предостережение оправдано, поскольку позволяет избежать превращения религии в идеологию. С другой стороны, если мы не обнаружим момент истины, то такой нейтралитет перерастает в толерантность к любым политическим позициям, позволяющим оправдывать любые преступления вплоть до агрессивной войны.
На практике вышло так, что, выступая против морального релятивизма с религиозной точки зрения, этот уважаемый вайшнавский учитель невольно пришёл к оправданию морального релятивизма в политике. Это иллюстрирует его полемическое высказывание относительно российско-украинской войны в дискуссии со мной: «Обе стороны утверждают, что они правы и борются за своё существование, а другая сторона хочет их уничтожить. Это только подливает топлива в очаг войны и приводит к новым смертям и страданиям. Из такой позиции следует, что другая сторона – абсолютное зло, и всё, что остаётся делать, – воевать до тех пор, пока либо условно добрая сторона не победит, либо не погибнет окончательно. Это тупиковый путь». Думаю, его слова поддержало бы большинство современных западных политиков и религиозных лидеров, сочувствующих Украине.
Момент истины – это смерть?
Со временем у меня самого менялись политические взгляды, и я нередко ошибался в оценке событий и политиков. Поэтому для меня важно найти момент истины, чтобы преодолевать собственные заблуждения. Момент истины – это такой несомненный факт, опираясь на который можно переоценить свои представления о происходящем независимо от собственных убеждений или ожиданий.
Например, я не могу разобраться, кто виноват, если в соседней квартире постоянно ссорятся муж и жена. Каждый из них выстраивает убедительную картину, в которой виноват другой. Но если случится самое страшное – муж убьёт жену, – это станет для меня моментом истины, которая не зависит от того, какие оправдания придумает убийца.
Смерть – это абсолютная реальность, не зависящая от взглядов или интерпретаций. Поэтому я ответил уважаемому вайшнавскому учителю так: «Можно многое прикрыть рассуждениями, что правду никто не знает, но не смерть. Человек либо жив, либо мёртв. Я знаю, что если останусь в оккупации, то не выживу – и это правда жизни. Какое мне дело до интеллектуальных игр с позиции морального релятивизма?»
Каждый шаг к большой войне открывал свой момент истины
Осенью 1999 года теракты с подрывами жилых домов в разных городах России стали поводом для новой войны против Чечни. При подготовке очередного теракта – подрыва жилого дома – с поличным была поймана группа сотрудников московского ФСБ. Этот факт – момент истины, которая не зависит от политических убеждений. Тем не менее большинство россиян проигнорировало его и через полгода проголосовало на президентских выборах за Путина, тем самым поддержав чекистский переворот в России и агрессивную войну.
В феврале 2014 года Россия оккупировала Крым и стала засылать организованные банды на восток Украины, чтобы развязать войну и там. Это делалось под прикрытием пропагандистской кампании, рассказывавшей о «киевской хунте», расправе над русскими и многотысячных потоках беженцев из Украины. Можно иметь разные политические убеждения и обманываться пропагандой, но нельзя игнорировать момент истины – факт того, кто первым принёс смерть на Донбасс.
13 марта 2014 года в центре Донецка пророссийские боевики после завершения мирного митинга демонстративно зарезали молодого парня – Дмитрия Чернявского. Это – момент истины, которая не зависит от политических убеждений или мировоззрения.
12 апреля 2014 года пророссийские боевики во главе с Игорем Гиркиным захватили Славянск, а в это время российская пропаганда рассказывала, что это якобы сами жители Донбасса поднялись на борьбу с Киевом. И большинство людей в России в это верило. Я пытался их переубеждать, но это было абсолютно бесполезно, потому что люди исходили из своих убеждений и игнорировали момент истины, которая открывается, если задать вопрос: когда над мирными жителями Славянска начались расправы – до этого события или после?
Существует множество свидетельств пыток и убийств мирных жителей боевиками Гиркина, и нет ни одного свидетельства подобного преступления с украинской стороны. Приведу свидетельство, о котором знаю от Натальи Брадарской – супруги расстрелянного дьякона пятидесятнической церкви «Преображение Господне».
8 июня, в праздник Троицы, пророссийские боевики похитили четырёх христиан сразу после службы, на выходе из церкви: двух дьяконов – Виктора Брадарского и Владимира Величко, и двух сыновей пастора – Рувима и Альберта Павенко. В тот же день похищенных жестоко пытали, а ночью расстреляли. Оккупанты скрывали от семей факт убийства, но после освобождения Славянска удалось детально восстановить картину преступления.
Я рассказал об этом событии представителям разных конфессий в Томске, с которыми ранее организовывал межрелигиозный диалог. Думал, что это – тот момент истины, который заставит их переоценить ситуацию в Украине. Но мои бывшие российские друзья проигнорировали моё сообщение и никак не изменили своего отношения к войне.
Искажённая картина мира и реальность войны
Казалось бы, развязывание ничем не спровоцированной захватнической войны против соседнего государства должно было стать моментом истины для граждан страны-агрессора, но произошло всё наоборот. Многие россияне, которые декларировали политический нейтралитет в 2014 году, окончательно замкнулись в своей искажённой картине мира и стали оправдывать войну против Украины.
Мой коллега в России, тоже доктор философских наук, религиовед, к тому же вайшнав – адепт индийской духовной традиции, недавно написал комментарий под моим постом: «СССР навязывал свою идеологию, почём зря, и проиграл. Теперь США навязывает Pax Americana. Вмешались в мирные добрососедские отношения Украины и России». Такое утверждение возможно только при полном непонимании или игнорировании опыта жизни в Украине, когда вместо поиска момента истины по умолчанию принимаются предпосылки искаженной картины мира. То есть ни научное критическое мышление, ни причастность к высшей религиозной истине не дают той опоры, которая позволяла бы адекватно воспринимать действительность.
Мы все можем ошибаться, потому что интерпретируем события в рамках собственной картины мира. В частности, несмотря на явную российскую угрозу, жителям европейских стран трудно представить, что их города будут уничтожаться бомбардировками. Мне тоже было трудно представить, что Россия будет уничтожать украинские города, хотя я уже знал, как россияне уничтожали Грозный и Алеппо.
В начале вторжения горизонт ожидания жителей Украины был совсем небольшим – несколько недель, максимум – несколько месяцев. Слишком страшно было представить, что война продлится много лет: защитные механизмы психики не позволяют видеть очевидное. Поэтому необходимо опираться на такие моменты истины, которые позволяют восстановить адекватное восприятие реальности, даже если это очень болезненно.
Момент истины во время войны мы обретаем, когда отбрасываем субъективные оценки и ожидания и выявляем несомненное. Во время войны таким несомненным является близость смерти. Поэтому я ответил своему российскому коллеге так: «Если вы кого-то убьёте или изнасилуете, можно ли будет оправдать ваши действия тем, что ваши добрососедские отношения с жертвой разрушила американская пропаганда? Россияне уже четыре года пытаются убить меня, моих друзей и коллег, и десятки миллионов поддерживают это намерение. После этого слышать о добрососедских отношениях оскорбительно».
Смерть случайная и неотвратимая
В Украине нет безопасного места: каждый житель может погибнуть в любой момент. Случайная смерть от ракеты угрожает даже тем, кто находится глубоко в тылу. Однако чем опаснее место, тем быстрее к этому привыкаешь. Невозможно постоянно думать об угрозе жизни, и когда перестают бомбить, об опасности просто забываешь.
Широкомасштабное вторжение разрушило привычное ощущение жизни. В первые дни «туман войны» погрузил нас в состояние полной неопределённости – невозможно было адекватно оценить степень непосредственной угрозы жизни. Взрыв крылатой ракеты прямо над моим домом развеял этот туман: случайная смерть может настигнуть в любой момент. Тогда, в первый раз, это было настолько непривычно, что я на несколько минут опоздал на занятие со студентами, которое проводил дистанционно. Позже к подобным взрывам я привык настолько, что перестал обращать на них внимание.
Это стало для меня ещё одним моментом истины: целое государство работает на то, чтобы убивать жителей соседней страны. Вскоре среди моих друзей и коллег появились погибшие, и через эту призму смерти я стал смотреть на своих бывших друзей из России. Момент истины показал лживость позиции тех, кто выражал сочувствие Украине, но при этом утверждал, будто «братские народы» поссорили американцы, войне виноваты все стороны, а саму войну против Украины ведёт не Россия, а только Путин.
Когда я начал писать эту статью, в центре Славянска была сброшена полуторатонная авиабомба. Удары по городу происходили и раньше, довольно регулярно, но, как правило, применялись 250-килограммовые бомбы. Эта оказалась в шесть раз мощнее: разрушены два здания, повреждены 39 многоэтажек, а я остался без электричества. Когда его восстановили, я узнал, что в ночь с 15 на 16 апреля Россия провела масштабную комбинированную атаку по территории Украины. По предварительным данным, погибли 16–17 человек, более 120 получили ранения. Основные удары пришлись по жилым кварталам: люди погибали в своих квартирах в Киеве, Одессе, Днепре, Харькове и других городах.
Россия – большая страна, управлять ею с помощью чётких команд сложно: нет гарантии, что команды не извратят, пока они спускаются по иерархии. Поэтому она управляется установками. Начальство даёт понять, чего оно хочет, а подчинённые пытаются выслужиться, порой вопреки целесообразности и здравому смыслу. Воюет Россия тоже в соответствии с установками. Например, в февральские морозы была установка вывести из строя энергосистему и заморозить Украину. Сейчас весна, интерес начальства к этой цели угас, а вместе с ним – и рвение исполнителей.
Пока я это писал, в центр нашего города снова была сброшена тяжёлая авиабомба. Ненадолго отключали электричество; когда его включили, я продолжил писать – и тут совсем рядом раздались два мощных взрыва. Всё это означает, что российское руководство спустило новую установку – целенаправленно бомбить жилые кварталы. Разумеется, их бомбили и раньше, однако сейчас вероятность погибнуть возрастает многократно – во всяком случае, до тех пор, пока не будет спущена другая установка.
Приближающаяся зона смерти – момент истины для тех, кто живёт в прифронтовой зоне
Смерть от обстрела случайна – это «русская рулетка». Иное дело – волна оккупантов, которые уничтожают всё на своём пути. Даже если удастся пережить её, можно оказаться в зоне оккупации – и тогда грозит уже не просто смерть, а смерть после пыток.
Этим летом россияне вновь пытаются захватить Славянск: впервые они предприняли такую попытку летом 2022 года. За четыре года войны, которые я провёл в Славянске, сменилась целая технологическая эпоха войны: теперь не увидишь на улицах РСЗО, а танки воспринимаются как мамонты доисторической эпохи. Сейчас идёт борьба беспилотников, роботов и электронных технологий.
Весной 2022 года я мог слышать, как неделя за неделей приближается артиллерийская канонада: сначала где-то далеко – в сорока километрах от нас, потом в тридцати, двадцати… Вечерами над горизонтом можно было видеть белые вспышки – там тоже шёл бой, но так далеко, что звуки не доносились. Самым страшным было – информационная изоляция во время длительного отключения электричества, когда не знаешь, что происходит на фронте: а что если враг его уже прорвал фронт, и спасаться бегством поздно?
Россияне наступали, создавая перед собой огневой вал артиллерийского огня, перемалывающий всё вокруг. Это воспринималось так, будто надвигается волна орков, уничтожающая всё на своём пути. Апеллировать к их человеческой стороне бесполезно, и ждать пощады не приходится. Это приближение смерти стало моментом истины, демонстрирующем, что эту войну Россия ведёт на уничтожение, а не ради какой-либо политической выгоды.
Сейчас другая эпоха войны – это видно, если пройтись по городу. Уже не встречается бронетехника, крошащая асфальт, как это было в 2022 году: теперь дороги как новые и прикрыты антидроновыми сетками. Не гудят над головой боевые самолёты, зато всё чаще слышно разнообразное тарахтение, гудение, а порой и свист смертоносных дронов. Никогда не знаешь, станет ли этот звук последним, что ты услышишь в жизни. Эти дроны держат под контролем территорию вокруг города, а в пятнадцати километрах к востоку начинается сплошная зона смерти, где уничтожается всё, что движется.
Пока остановить приближение этой зоны не удаётся; более того, Россия подтягивает дополнительные войска на наше направление. Чем закончится летняя битва за Донбасс – неизвестно. Я надеюсь, что россиянам не удастся захватить наш город, однако вероятность того, что он окажется в зоне смерти, остаётся высокой.
Когда-то я жил в России, общался с людьми, которые казались интеллигентными и порядочными. Тогда они выглядели вполне нормальными: одни демонстрировали критическое мышление, опираясь на культуру, другие проповедовали добро и моральные ценности, исходя из своего религиозного опыта. Теперь же они оценивают войну внутри своей искажённой картины мира. Я не могу обратить их внимание на момент истины – они не станут ни слушать, ни читать меня. Тем не менее я несу вместе с ними общую коллективную ответственность за их отношение к войне.
