Н. Карпицкий. 13 июля 2022. Украина. Сто сороковой день войны

Мой тридцать седьмой пост после начала войны. Лисичанск оставлен, и на этом завершилась третья фаза войны. Следующая цель орков – Бахмут и Славянск. Всех волнует вопрос – кто же сейчас побеждает? Для жителей этих городов это вопрос жизни и смерти.

Первая фаза войны – блицкриг – началась с атаки десантами и ДРГ, за которыми шла армия вторжения. Угроза захвата Киева была очень высокой, но Украина выдержала, оставив Россию без элитных десантных подразделений. Теперь орки не могут больше использовать десант.

Вторая фаза войны началась с массированного вторжения танковыми клиньями при поддержке авиации. Угроза, что оккупанты рассекут страну пополам и возьмут в блокаду все крупные города, также была очень высокой. На борьбу встала не только армия, но и гражданское население. Колонны техники уничтожали байрактарами и противотанковыми ракетами, вынудив оккупантов убраться с севера Украины. Теперь орки больше не могут безнаказанно летать и прорываться вглубь территории танковыми клиньями.

Третья фаза войны началась с использования тактики выжженной земли на Донбассе. Обладая абсолютным перевесом в артиллерии, оккупанты выжигали территорию, которую потом занимали мобилизованные люмпены на старой технике. В какой-то момент у украинской армии кончились боеприпасы и нависла угроза поражения, но в последний момент подошли западные гаубицы. Они помогли, но все равно их было мало, чтобы вести успешную контрбатарейную борьбу под шквалом огня многократно превосходящей артиллерии. Пришлось отступать дальше. Для перелома, ознаменовавшего переход к четвертой фазе войны, хватило десятка хаймарсов, которые начали методично уничтожать вражеские склады боеприпасов и командные центры в тылу врага.

Орки радуются захвату Лисичанска как своей великой победе, и для этого были бы какие-то основания, если бы им удалось развить наступление. Но пока они не могут пробить оборону на новых рубежах. Если после нашей атаки хаймарсами они не смогут больше использовать тактику огненного вала, выжигая все перед собой, то тогда можно считать, что и третью фазу войны Украина выиграла.

Фазовый переход войны я ощутил на себе. В ответ на атаки хаймарсов, враг стал мстить мирным жителям, устроив ракетный террор. Первая неделя июля для Славянска была кошмарной. Враг явно демонстрировал намерение стереть город с лица земли. Украинская армия лишь усилила атаки на вражеские склады боеприпасов, и это привело к надлому – уже несколько дней как продолжает падать интенсивность обстрелов Славянска, хотя удары по городу продолжаются и люди гибнут. 

Я считаю, что только так мы должны реагировать и на ядерную угрозу. Ядерное оружие не захватывает территории, это делает наземная армия. Применять ядерное оружие без армии бессмысленно. Чтобы избежать ядерной войны, бесполезно умиротворять врага, нужно просто разгромить его армию.

В субботу утром я проснулся примерно в половине пятого за пять минут до того, как недалеко от меня ударили две ракеты. Ракетная атака всегда неожиданна. Кажется, ничто не предвещает опасность, но где-то в глубине сознания уже сформировалось предвидение. Оно еще не переходит в осознанность, однако, уже способно вывести из сна. Многие рассказывают о предвидении опасности на войне и некоторым предвидение спасало жизнь.

Это воскресенье было спокойней, чем обычно, и я отправился на велосипеде в церковь «Добрая весть». После обстрелов последних дней на улицах еще меньше людей, тем не менее, они встречаются, и даже с малолетними детьми. В этот раз проповедовал пастор «Церкви добрых перемен» Геннадий Мохненко из Мариуполя, который умолял эвакуировать детей. Он сам отец 38 детей, 35 из которых – приемные. Их стало меньше сейчас, так как российский танк расстрелял его дочь в Мариуполе.

При «Церкви добрых перемен» был создан приют для беспризорников «Республика Пилигрим», который едва удалось спасти. Геннадию позвонили и дали сорок минут на эвакуацию. К Мариуполю уже двигались российские танки, и детей вывозили наперегонки с ними. Это был риск, ведь танки могли расстрелять их прямо на дороге, но оставлять в Мариуполе было еще страшнее. Оккупанты расправились бы с детьми, если б добрались до них. Доказательством тому является то, как разочарованный спасением детей Василий Небензя жаловался на заседании ООН, что в «Республика Пилигрим» готовили боевиков. Для российских некроимпериалистов все жители Украины, включая детей – враги.

Мы пока не знаем, сколько погибло людей в Мариуполе, но можем попытаться представить масштаб трагедии. Геннадий Мохненко ориентировочно назвал – 30-50 тыс., то есть каждый десятый житель Мариуполя. Это означает, что в кругу знакомых каждого мариупольца несколько десятков погибших. Плюс раненые, которых может быть в два-три раза больше. Приблизительно десять тысяч арестованных. Это означает, что у каждого мариупольца есть несколько знакомых, которых мучают в подвалах. Прибавим детей, которых похитили, отобрав у родителей, а также изнасилованных, избитых на блокпостах, депортированных в Россию. А ведь могло быть еще хуже. Россия первоначально никого не выпускала из Мариуполя, готовясь к тотальному геноциду, и лишь благодаря беспрецедентному мировому давлению стала выпускать беженцев.

Некроимпериалисты несут какое-то нечеловеческое зло. Оно подавляет волю и побуждает к бесчеловечной жестокости. Я поговорил с Геннадием Мохненко о том, что понимание сущности этого зла не зависит от религии. Доказательством тому служит то, как это зло объединило руководителей основных конфессий России, которые собрались на конференцию в поддержку убийства украинцев. Но если понимание зла не зависит от религии, то и понимание добра тоже не должно зависеть от религии, а значит нужен межрелигиозный диалог для обсуждения того, как противостоять духовной агрессии российского некроимпериализма. 

По возвращении домой те же самые вопросы я обсудил по скайпу с Мукундой Хари дасом – вайшнавом, который ведет проект «Духовная материя», почти в тех же словах. Мы говорили про механизм религиозного двоемыслия, открывающего дверь демоническому искушению, навязывающему манихейскую картину мира, в которой зло присуще врагу по его сущности. Именно это искушение вызвало психическую эпидемию в России, которая не минула даже российских религиозных лидеров, вставших на сторону зла, т.е. на позицию, противоречащую их собственной религии.

* * *

Когда вчера я закончил писать, уже стемнело. Выверять текст в темноте сложно – глаза сильно напрягаются. Отложил до утра. Было совсем тихо, и я подумал, что хаймарсы все-таки уже дают результат. Если бы не они, наш город уже сносили бы как сносят Харьков. Как только я так подумал, отрубили электричество и послышались взрывы. Каждое такое отключение может оказаться последним. Хорошо, что успел записать видео с Мукундой Хари дасом – первую часть он уже выложил у себя на канале, и выложит остальное позже. К счастью, обстрелы прекратились через полчаса, и подача электричества возобновилась. Повезло! В этом было предупреждение. Как только намечается успех, хочется расслабиться и верить в победную инерцию. Но это самообман. Успехи хаймарсов дают лишь шанс на победу, но еще не сам победу. Затишье в городе обеспечивают сейчас украинские военные своим отчаянным сопротивлением орде орков в паре десятков километров от нас. Стоит хоть немного расслабиться, орки тут же нащупают слабое звено и ударят туда всей мощью. Конечно, мы победим, но это требует сверхусилия.

Николай Карпицкий. Россия вторглась в Украину без всякой причины. 08.07.2022

«Россия вторглась в Украину без всякой причины», — Николай Карпицкий, доктор философских наук

 

Николай Карпицкий (1968) — доктор философских наук, профессор кафедры философии. Проходил стажировку на факультете истории и философии Латвийского госуниверситета (1989 г.) и на философском факультете Московского государственного университета (2004 г.), работал в Томском исследовательском центре по правам человека (1996–1997 гг.).

Защитил кандидатскую диссертацию «Диалектика человеческого бытия» (1995 г.) и докторскую диссертацию «Трансцендентальное предчувствие как феномен человеческой субъективности» (2004 г.). Живет в Славянске.

 

 В чем вы видите фундаментальный смысл нынешней войны?

Д

ля Украины это война за существование государства, культуры и народа. Для России же нет никаких экономических или политических причин вести войну. В 2014 году Россия вторглась в Украину без всякой причины, воспользовавшись событиями на Майдане как поводом. Сейчас Россия начала широкомасштабное вторжение также без повода.

Это означает, что подлинные причины войны лежат в манихейской картине мира и носят иррациональный метафизический характер. Суть этой картины мира в том, что она требует обязательного присутствия в мире врага, а если его нет, то он создается и ему приписывается изначально присущее зло.

По отношению к врагу отменяются любые моральные принципы. Любое добро, сделанное врагу, считается злом, и в соответствии с этим вся система этических ценностей переворачивается, добро и зло в ней меняются местами.

Власть в России приписывает зло всему Западу как цивилизации, и покорение Украины — лишь подготовка к большой войне с ним. Поэтому война носит экзистенциальный цивилизационный характер.

 

 Как бы вы определили суть российского империализма историософски и метафизически?

Архаический российский империализм Третьего Рима зауряден, ибо империй было много в истории, но их время прошло. Возрождение империализма в ХХ веке на основе манихейского понимания зла привело к его мутации и возникновению тоталитарного империализма в Советском Союзе и гитлеровской Германии.

Цель тоталитарного государства — покорить мир, чтобы освободить его от зла, которое усматривалось либо в социальной и классовой природе, либо в национальной и расовой. Вторая мутация имперского сознания в масштабах общества произошла с приходом к власти Путина и спецслужб, но началась она в недрах ЧК и НКВД, которые воспринимали убийство невинных людей как универсальный метод упрощения социальной ситуации.

С позиции архаичного империализма власть нужна для процветания. Отношение к окружающему миру как к злу превращает архаичный империализм в тоталитарный, с позиции которого власть нужна ради власти. Страх перед сложностью мира превращает тоталитарный империализм в некрофилический, т.е. в некроимпериализм, с позиции которого власть нужна для разрушения.

 

 Каковы будут последствия войны и судьба цивилизации?

Россия неизбежно проиграет войну, но поскольку общество в ней заражено некроимпериализмом, то при сохранении колониальной системы управления война может повториться. Либо к власти придет новый диктатор, либо временно победят демократические силы, но тогда диктатура установится в следующем политическом цикле.

Переход от президентской к парламентской республике ничего не решит, так как единый центр принятия решений и распределения ресурсов останется. Запад видит экзистенциальную угрозу в распаде России или в гражданской войне и потому может поддержать в ней умеренный авторитаризм как меньшее зло.

Единственный выход, если весь мир объединится и заставит Россию отказаться от колониальной структуры управления. Это означает, что распределением бюджета, назначением и снятием глав силовых ведомств должен заниматься федеративный орган, состоящий из глав регионов, избранных на свободных и конкурентных выборах.

Даже если в России будут царить имперские настроения, главы регионов все равно будут вынуждены договариваться между собой, чтобы отстаивать интересы собственного региона, что переключит их внимание с геополитики на внутреннюю политику и сделает Россию безопасной для соседей.

Н. Карпицкий. 7 июля 2022. Украина. Сто тридцать четвертый день войны

Мой тридцать шестой пост после начала войны. Обстрелы продолжаются, однако у нас есть чем давать отпор. Самому довелось непосредственно наблюдать, как по врагу бьет наша РСЗО – может химарсы, а может – их европейские аналоги. Если бы не пришло западное тяжелое оружие, нас всех тут поубивали бы. Недавно столкнулся еще с одним явлением – криптонекроимпериализм под видом пацифизма. Один такой квазипацифит написал мне, что он против войны и потому считает, что немедленно нужно заключить мир, при этом Украине нельзя поставлять оружие, чтобы не разжигать войну. Ему было безразлично и то, что нас тут разбомбят, и то, что творят российские военные на оккупированных территориях. Разница между некроимпериалистом и криптонекроимпериалистом такая же, как между сторонниками активной и пассивной эвтаназии. 

Сейчас, когда у нас появились гаубицы западного образца, предпочтительнее воевать в открытом поле, чем в городе. Поэтому Лисичанск оставили правильно. Конечно, в городских боях оккупанты понесли бы значительно большие потери, но для нас ценность жизни одного украинского солдата выше, чем для россиян ценность жизни десяти своих.

Из Лисичанска эвакуировали почти всех жителей. Кто-то все равно остался, и в сети появились кадры, как в истеричной радости встречают оккупантов какие-то женщины. В Украине российские каналы можно смотреть через тарелку бесплатно, а украинские – платно, вот и смотрит старшее поколение исключительно российское телевидение. А тут война. По телевизору – одно, а за окном – совсем другое. Жить захочешь – прозреешь. Так большинство и поступило – эвакуировалось из Лисичанска. Но все равно остается небольшой процент, которой верит в телевизор больше, чем в ту реальность, в которой живет. И чем страшнее окружающая реальность, тем сильнее хочется спрятаться телевизионной. Смотрит такая женщина телевизор, а кругом обстрелы, дома рушатся. Не может она никак ни понять происходящее, ни соотнести с теленовостями. А тут появляются российские солдаты, будто прямо из телевизора вышли. Вот и бросается им навстречу – наконец-то это кошмарное несовпадение с телевизионной реальностью закончится! 

Украинская молодежь разнообразна – одни политизированы, другие нет. Это люди с самыми разными интересами, но есть общее, что их объединяет: все они направлены на будущее, при этом не видят никакого будущего с Россией. Телевизор они не смотрят и войну воспринимают не через призму политики или той или иной идеологии, а адекватно, так, как она и проявляется в жизни. В этом я еще раз убедился, когда общался с ними во время зачетов и экзаменов. Так или иначе приходилось выяснять, кто, где и в каких условиях находится: кто-то за границей, кто-то под бомбежками, а кто-то в зоне оккупации. Приведу некоторые цитаты из бесед вперемешку, в моей небольшой стилистической редакции, не меняя смысла.

Из ОРДЛО

«С трудом вышел на связь. У меня местная прописка, поэтому не выпускают из ЛНР – ведь проводится мобилизация».

Из Украины после эвакуации из Мариуполя

«Нас много раз могли убить, я не могу об этом говорить, не могу пообещать, что смогу рассказать…»

Из Светлодарска (в оккупации)

«Я в Светлодарске. У нас с 24 мая ДНР и с 29 мая нет никаких средств коммуникации. Только сейчас первый раз получилось выйти на связь. В городе нет ничего – ни воды, ни света, ни газа, ни интернета. То, что я смог как-то словить интернет – чудо».

Из Украины после эвакуации из Лимана

«22 апреля был первый, сильный, обстрел. В начале пятого утра из системы «Ураган» ударили по Донецкой областной травматологической больнице, которая переехала в Лиман в 2014 году. Был пожар, пострадали дома по соседству. Особенно интенсивно было в ночь с 30 апреля на 1 мая: с 20 часов начинался обстрел и продолжался приблизительно до первого часа ночи, потом, потом в 4 утра возобновился. Был слышен звук разлетающегося по городу металла снарядов. Ближе к обеду немного затихло, и выяснилось, что разбит пешеходный мост между южной и северной частью города, повреждены многоэтажки и гаражи, железнодорожный вокзал остался без окон. В последующие недели ситуация в городе только накалялась, заканчивались запасы продуктов питания, да и люди уставали от постоянного грохота и новых разрушений...»

Из Новопскова (в оккупации)

«Я дома в Новопскове. У нас тут вроде тихо, только летают каждый день, техника ездит, страшно очень».

Из Курахово.

«Не вижу никакой логики в обстрелах. Люди занимались на стадионе, а после того, как ушли, по стадиону ударила ракета».

Из Украины после эвакуации из Мариуполя

«24 февраля российские войска вошли на территорию Украины. Я помню то утро, тот ужас, который царил вокруг. С самого утра оккупанты начали бомбить окрестности Мариуполя. Люди массово пытались выехать из города, однако уже тогда город был заблокирован. Все бежали снимать деньги и покупать продукты. В глазах людей был ужас от происходящего, все боялись того, что произойдет. Все боялись ВОЙНЫ… Я жила в частном секторе в Илличевском районе. Когда начали обстреливать Восточный район, мы прятались в подвале. Земля дрожала, а с ней и наш дом. Время будто остановилась. Тогда я первый раз в жизни ощутила, что я и мои близкие могут умереть. Все последующие дни длились одинаково: воздушная тревога, подвал, взрывы. В нескольких километрах от нас велись бои и вскоре перекинулись на Илличевский район. Именно тогда мы решились выехать из города. Так получилось, что мы выезжали во время авиабомбежки. Уже тогда Илличевский район был в руинах – много разрушенных домов и сгоревших машин. Но самое страшное было впереди. Когда наша машина приехала на блокпост, нам посоветовали развернуться и ехать обратно, так как было слишком опасно. Я помню, мама сказала, что мы должны выехать сейчас. Нас и всех, кто был за нами, пропустили на свой страх и риск. Мы молились, просили Бога дать нам шанс жить. В тот день под бомбежкой мы выехали. То, что я видела, никогда не забыть. Сгоревшие и расстрелянные машины, грузовики и военная техника… И трупы, точнее, то, что от них осталось. Их было так много, что чувство реальности пропало. Я будто ушла в транс. Было чувство, будто это просто кошмар. Я и моя семья выехали с Мариуполя 10 марта, а уже 11 марта, будто стирая наше прошлое, снаряд уничтожил наш дом».

Из Ахтырки

«24 февраля где-то в 13:30 зашла небольшая колонна россиян, их специально пропустили за город, где-то в полях разбили. Основные действия начались уже с 25: вакуумные бомбы, грады, артиллерия, авиация и так далее. Ключевая инфраструктура города полностью уничтожена: ТЭЦ, железнодорожный вокзал. Сильно пострадал центр города, уничтожили мэрию, пострадали дом быта, дом культуры и музей. Большинство жителей сразу массово уехало. В апреле тихо было, но где-то в середине мая был нанесен ракетный удар по военному объекту, ну и садику досталось. Кто-то сдал, что туда оружие завозили, но за три дня до обстрела все вывезли, так что это просто бессмысленно было. С того момента в городе спокойно, ну а приграничные деревни кошмарят постоянно. В основном всё в поля прилетает, специально, чтобы ничего сеять не могли».

Из Алексеево-Дружковки

«Сегодня был обстрел по соседним городам (10 км от моего посёлка), и связь пропала полностью».

Из Украины после эвакуации из Мариуполя

«У меня просто нет сил на учебу, моя жизнь ушла из-под ног, и продолжает уходить по сей день. Начиная с 24 февраля в моей жизни нет светлого дня, я прожил месяц в Мариуполе с начала войны по 24 марта. Там потеряли все, квартиры, машины и бизнес, нас депортировали в Россию. 25 дней мы ехали из этого ада, что бы не оставаться там… две недели назад мне сообщили, что мой брат, который находился на Азовстали, погиб. И я даже не могу его похоронить».

Из Харькова

«5 числа, не помню месяц, май кажется, весь день прилетало. Я дважды попал под прямой обстрел. Осколки мимо лица пролетали, кроссовки порвало. В Харькове тяжело опять. Вчера на Салтовке взрывы были. Но это Салтовка и Новые Дома. Те, которые живут на другом конце города – в районе Лысой горы, говорят, что у них более-менее нормально. А так – прилетает каждую ночь, с Белгорода в основном. Но это уже давно так. Почти постоянно воздушная тревога. С Белгорода начинают где-то в районе 23:00 лупить. Сегодня тоже обстреливают».

Пока работал над этим текстом, опять начались обстрелы Славянска по всему городу. Гремело сильно, были попадания недалеко от меня – в соседнем микрорайоне. Старался работать быстрее, поскольку в любой момент могут свет перебить. 

Н. Карпицкий. 5 июля 2022. Украина. Сто тридцать второй день войны

Мой тридцать пятый пост после начала войны. Сегодня восьмая годовщина освобождения Славянска. Проснулся в три тридцать утра. Стрельба шла довольно близко. И так практически весь день. Вчера вечером дали свет. Шесть дней сидел без света – линию электропередачи перебило где-то в районе Николаевки. Ремонтировать приходилось под обстрелами, потому так долго. Сейчас ремонтники рискуют жизнями точно также, как и военные. Дабы выйти в интернет, ездил на велосипеде до церкви «Добрая весть» - это в другой части города. 

Позавчера на службе в «Доброй вести» людей было необычно много, раза в полтора больше, чем до начала эвакуации. И это при том, что 95% членов церкви уже эвакуировалось. Приходят новые люди несмотря на то, что ходить по городу сейчас опасно. После службы я сел у окна загружать видео своего обращения к вайшнавам о необходимости борьбы с демонической ложью, которой оправдается война. Большая часть людей уже разошлась, оставалось пара десятков человек, когда неожиданно раздалась серия громких взрывов, наверное, с десяток минимум – не считал. Это было в половине первого, обычно в это время не стреляют. Люди отхлынули от окна, потом побежали кто в подвал, а кто наружу смотреть. Я тоже вышел во двор с западного выхода. Совсем недалеко из жилых построек вздымались вверх клубы дыма – справа, слева и прямо передо мной. Стало понятно, что некроимпериалисты решили целенаправленно уничтожать Славянск. Это только начало, ясно, что дальше будет хуже. Если бы с нами воевало цивилизованное государство, можно было бы как-то договориться о правилах ведения войны. Но наш враг – российские некроимпериалисты, которые убивают лишь потому, что имеют такую возможность. Договориться с ними не возможно. Война остановится только после того, как российская армия будет полностью разгромлена. Не раньше. 

Раздалась вторая серия взрывов. Совсем близко. «Все в подвал!» - замахал руками дежурный по церкви. Я вернулся к столику, собрал ноутбук, и тоже спустился. В подвале не было интернета, так что пришлось снова подняться, дабы продолжить работу. Интенсивной бомбежки уже не было, разве что еще раздалось три одиночных взрыва, но на них уже никто не обращал внимания. Подошел Александр Решетник – знаменитый волонтер, который под обстрелами вывозит беженцев. Показал видео с видом на Славянск, которое ему кто-то прислал. На видео по всей длине города, вздымаются клубы дыма высоко над городом. Визуально мы насчитали пару десятков, но возможно их было и больше, ведь была не одна серия обстрелов. Позже прочитал в сообщениях, что погибло шесть человек, пятнадцать ранено. Если бы не было массовой эвакуации из Славянска, погибших могло быть раз в десять больше. Александр сказал, что обстреливали либо системой «Ураган», либо «Смерч». Как раз в это время по скайпу позвонил о. Владимир Маглена – все так спонтанно вышло, и видео беседы я тут же загрузил в ютуб.

Когда одиночная ракета прилетает в жилой дом или даже в торговый центр, теоретически еще можно предположить, что целились в какой-то важный административный или экономический объект, а попали не туда. Но когда на город беспорядочно ложится сразу несколько десятков ракет, то уже не остается сомнений, что их целью были именно мирные жители. 

Российская армия использует тактику выжженной земли и террора, в то время как российские пропагандисты обвиняют в этом именно украинскую армию, будто она восемь лет обстреливала Донбасс. Я скажу сейчас лишь то, чему сам был свидетелем. В 2014-15 гг. украинская армия сражалась устаревшим неточным оружием, поэтому в жилые дома с двух сторон прилетало либо во время артиллерийских дуэлей, либо в силу непредсказуемого поведения просроченных боеприпасов. Однако украинская сторона выбирала исключительно военные цели. В этом я мог убедиться, когда приехал в Славянск после его освобождения. В районе Семеновки (пригород Славянска) большие разрушения потому, что именно там шли артиллерийские дуэли. В город прилетало с украинской стороны в те районы откуда стреляли пророссийские боевики. Но ничего подобного беспричинным обстрелам жилого сектора, который проводит сейчас российская армия, не было. Иначе говоря, украинская сторона придерживается Женевских конвенций ведения войны, а российская полностью их игнорирует. То есть Украина воюет как цивилизованная страна, а Россия, как варварская. На этом основании мы можем утверждать, что нынешняя война ведется не просто между двумя государствами, а между цивилизацией и варварством.

Сегодня с утра съездил на привокзальный рынок. Это недалеко от моего дома, я там часто бываю. Весь центр рынка раскурочен, ракета полностью разнесла маленькое здание в самом его центре. В нескольких сотнях метров – православный храм, ему очень повезло, что он уцелел. По мусору от бомбежки туда-сюда сновали покупатели к окраинам базара, где торговля шла как ни в чем не бывало. И как они не боятся? Когда вернулся домой и сел писать это сообщение, начался новый обстрел Славянска. Сначала минометы, потом артиллерия. Спустя час с нашей стороны ответили ракетами, затем в интернете появились фото и видео массированного обстрела центра, востока и севера Славянска. Есть раненые, как минимум один погибший.

Сейчас еще мало информации, чтоб оценить ситуацию на фронте после захвата Лисичанска. Через несколько дней все прояснится. Судя по звукам канонады, к нам уже поступило западное оружие, но пока его недостаточно, чтобы предотвратить обстрелы Славянска. Сам город, как я думаю, враг взять не сможет, тем более что его прикрывают наши позиции на Карачуне. Орки это тоже понимают, поэтому скорее всего будут пытаться не штурмовать Славянск, а уничтожать его с расстояния.

Спонтанная беседа сразу после обстрела Славянска. Николай Карпицкий – о. Владимир Маглена. 3.07.2022

Н. Карпицкий. 2 июля 2022. Украина. Сто двадцать девятый день войны

Мой тридцать четвертый пост после начала войны. Когда я писал предыдущее сообщение, орки нанесли ракетный удар по Киеву. Хотел написать об этом сразу на следующий день, но не получилась – принимал экзамены у студентов, а сейчас и света нет. Приехал в церковь «Добрая весть», чтобы отправить это сообщение.

В ночь после удара по Киеву был очень интенсивный обстрел Славянска, примерно с одиннадцати и до часу, а потом еще и утром. Я занимался своими делами за ноутбуком и слушал, как российские военные пытаются меня убить. Некоторые взрывы раздавались далеко, а некоторые – совсем близко. Оценить степень опасности я не мог, однако утром выяснилось, что результативность их невысокая, но в несколько жилых зданий все же попало, есть раненые и погибшие. На следующий день пришло сообщение, что вновь обстреливали всю территорию Украины, одна ракета попала в торговый центр в Кременчуге, когда там были люди. Ночью опять повторились обстрелы Славянска, и в следующую ночь тоже. В один из дней очень хорошо поработала наша артиллерия, и интенсивность обстрелов стала спадать.

В один из вечеров было совсем тихо, как будто мирное время наступило. Когда тебя обстреливают, начинаешь ценить даже очень короткую тишину – сразу наступает внутреннее умиротворение. Ровно в полночь раздался первый взрыв, и дальше опять пошло как обычно. Очевидно, обстреливают мирные города не просто так, а по расписанию. Похоже у них там план, сколько нас нужно убить, и наверняка отчеты об этом спрашивают.

Путин требует называть войну против Украины «специальной военной операцией». Как всякий чекист он лжет, говоря полуправду. А правда в том, что в рамках агрессивной войны против Украины он также еще проводит военно-террористическую операцию против населения Украины. Это важно отметить, потому что на участников агрессивной войны распространяются женевские конвенции, а на участников военно-террористической операции – нет, поскольку они террористы.

Вот уже несколько дней продолжается ракетный террор против всех жителей Украины. При этом результативность их относительно небольшая, поскольку часть ракет сбивается, часть попадает в пустыри. С учетом стоимости ракет, убийство одного украинского жителя обходится россиянам в несколько миллионов долларов. На эти деньги можно сотню киллеров нанять или же обеспечить нормальную жизнь тысячи российских пенсионеров. С военной точки зрения такие затраты ради убийства простых людей – безумие, тем более что на обороноспособности Украины это никак не сказывается.

Для Харькова террор начался раньше. Орки подтянули резервы и смогли продвинуться к Харькову, чтобы усилить обстрелы жилых кварталов не только ракетами, но и ствольной артиллерией. Какой в этом смысл? Харьков они все рано взять не смогут. Получается, русские солдаты шли в атаку, жертвовали собой только ради того, чтобы иметь возможность и дальше убивать мирных жителей Харькова. Какая-то бессмыслица! Как и вся затеянная Путиным война. Допустим, Россия выиграла бы войну, но что дальше бы она делала со всем населением Украины, которое ее ненавидит? Как долго смогла бы сохранить оккупацию? Даже с имперской точки зрения это бессмысленно. Разве что мы имеем дело не с обычным империализмом, а с некроимпериализмом.

Все становится понятным, если учесть, что Украина сражается не только с вражеской армией, а с системой тотального зла. Это означает, что агрессия против Украины ведется как на военном и информационном уровне, так и на психологическом и духовном. Цель ракетного обстрела не только в том, чтобы убить несколько десятков мирных жителей, но и в том, чтобы запугать, дабы миллионы людей не могли ночью уснуть от страха не дожить до утра. Мы имеем дело с психологической агрессией. Однако с рациональной точки зрения она ведь тоже бессмысленна, поскольку лишь больше придает решимости сопротивляться. Когда наблюдаешь, как оккупанты всеми силами пытаются убить тебя на расстоянии, понимаешь, что будет, если встретишься с ними непосредственно! 

Хоть с психологической позиции этот террор тоже бессмысленный, однако он очень эффективен с духовной позиции. Дело в том, что все люди эмоционально взаимосвязаны. Эмоции могут непосредственно передаваться от человека к человеку и усиливаться. Когда эмоция страха одновременно охватывает миллионы людей, она превращается в разрушительную духовную силу. В состоянии страха воля человека подавлена, а его психическая сила рассеивается. Однако существуют такие люди, которые питаются нашей психической силой, когда мы ее теряем, испытывая страх. Их называют психическими вампирами.

Единственная причина, почему кремлевская хунта тратит миллионы долларов на убийство нескольких жителей Украины в том, что она питается страхом. Страх миллионов людей их опьяняет. Поэтому необходимо сопротивляться агрессии не только на военном, но и на духовном уровне. Я не вправе давать советы другим, потому что мой опыт пребывания под бомбежками не составляет и тысячной доли того ужаса, который пережили жители Мариуполя, а также других разрушенных городов – Попасной, Изюма, Северодонецка… Я могу лишь сказать о своем решении не кормить психических вампиров страхом.

Страх проявляется не только как эмоция, он может подавлять волю, подчинять тело. Страх может проявляться и как телесное состояние, может физически сдавливать и парализовывать. Поэтому когда страх возникает только еще как эмоция, необходимо уже на дальних подступах не дать ему усилиться, дистанцироваться от него, взглянуть на него со стороны, дабы не впустить в тело. Страх будет искать лазейку, чтобы проникнуть внутрь, и для этого использует воображение, рисуя картину, как в дом попадает ракета. Нужно просто принять, что случиться может в принципе все что угодно, и больше не фантазировать на эту тему. 

Если страх все же проник в тело, то помочь может изменение ритма дыхания. Можно вспомнить время, когда было спокойно и радостно на душе, и воспроизвести характерный для этого состояния ритм дыхания. При этом важно следить, чтобы собственные движения тела были столь же плавными и естественными, как обычно. Пусть страх тогда стучится, ломится, он все равно не сможет повлиять на свободную волю.

Таким образом я обрываю на себе цепочку эмоциональной связи между людьми в состоянии страха. И это – маленькая победа над агрессором на духовном уровне в череде других наших побед.

Н. Карпицкий. 26 июня 2022. Украина. Сто двадцать третий день войны

Мой тридцать третий пост после начала войны. На днях оккупанты смогли существенно продвинуться под Лисичанском, но это их единственный успех. У меня же всю неделю шли экзамены и зачеты, и еще будут. Многие мне пишут, что волнуются за меня, предлагают уехать в более безопасное место, но я и так в безопасности по сравнению со студентами, которые выходили на связь в зоне бомбежек. Стыдно бояться за себя, когда трое моих студентов чудом вырвались из Мариуполя. При этом не все из них в состоянии говорить про ужасы, которые пережили. Но об этом в следующий раз.

Нынешняя фаза войны принципиально отличается от войны в феврале и марте. Тогда орки прорывались вглубь территории Украины колоннами по трассам. Украинские военные уничтожали их на марше, а партизаны устраивали засады. Сейчас на Донбассе орки используют тактику выжженной земли, сносят все перед собой артиллерийскими обстрелами, затем занимают зачищенную территорию. И так очень медленно продвигаются. Еще месяц назад все висело на волоске. Украинской армии нечем было стрелять – боезапасы кончились, старые орудия советского образца вышли из строя, а западные еще не подошли. Врага сдерживала пехота – сначала отсиживалась в укрытиях под артиллерийским обстрелом, а потом уничтожала наступающих. Поэтому в те дни украинская армия несла самые тяжелые потери за всю войну. 

Теоретически можно было бы вернуться к тактике первой фазы войны – пропустить врага вглубь территории, а потом уничтожать партизанскими методами. Это принесло бы победу, но ее цена была бы огромной – по всей Украине разрушенные города, уничтоженная экономика, повсюду террор оккупантов.

Пик пессимизма достиг 6 июня. В тот день военный эксперт Константин Машовец писал: «вполне вероятный на сегодняшний день прорыв противника (а именно, его Попаснянской группировки) к Верхнекаменке (а они уже фактически штурмуют Николаевку и Врубовку) превратит оборону Лисичанска и Северодонецка во второй Мариуполь». О том же в самых пессимистичных тонах вечером того же дня рассуждал Алексей Арестович. Врагу осталось сделать всего лишь последний бросок… Однако в ночь с 6 на 7 июня украинские артиллеристы нанесли мощнейшие удары вдоль Донбасской дуги, подрезав наступающих на старте. Это означало, что пришла тяжелая артиллерия, и как во всех фильмах – в самый последний момент.

Но если российские некроимпериалисты не смогли воспользоваться шансом, когда украинской армии нечем было защищаться, то тем более у них не получится и теперь. Обстановка на Донбасской дуге крайне тяжелая, но сейчас хоть есть чем отбиваться. Я катаюсь на велосипеде по городу и со всех сторон постоянно слышу, как бьют не только гаубицами, но и РСЗО – грады и что-то гораздо более мощное, что отправляет в небо серии ракет, теряющихся за облаками. Хотя орки на расстоянии артиллерийского выстрела, ствольную артиллерию они против Славянска не смогли развернуть, поскольку украинские защитники им этого не позволяют, ибо воюют на порядок лучше. Хотя, пока писал, пришло сообщение, что орки обстреляли восточную часть Славянска. Грохот слышал, посмотрю, как будет дальше.

Итак, несмотря на постоянное продвижение орков на Донбасской дуге и отход украинских войск к Лисичанску, ситуация медленно меняется в нашу пользу. При такой динамике у врага нет шансов на победу. Вопрос лишь в том, какую цену за победу придется заплатить нам.

Позавчера выступал в Институте философии им. Г. С. Сковороды на круглом столе «Война как социокультурный феномен». Рассказывал, в чем сущность некроимпериализма, и что конкретно нужно сделать, чтобы упразднить колониальную систему управления в России, дабы она больше никогда не угрожала соседям. В начале круглого стола ведущий, проф. Анатолий Ермоленко, сказал, что не слышал от своих коллег из Института философии в Москве слов поддержки Украины или осуждения агрессии. Я же подумал, что для настоящего философа невозможно оставаться безучастным к войне, какими бы философскими проблемами он ни занимался. 

Философская идея именно потому и является философской, что задает такой контекст понимания, в котором любое явление можно соотнести с собственным жизненным опытом. Настоящий философ тот, кто может раскрыть философский смысл в разных жизненных контекстах, поэтому он просто не способен игнорировать войну как трагический опыт жизни. А вот исследователь философии, который занимается своей узкой темой, вполне способен игнорировать войну, так как относится к философским идеям просто как к информации безотносительно к жизненному опыту. Он может быть высокопрофессиональным и эрудированным, но философом от этого не становится. 

Невозможно философствовать после начала войны в Украине так же, как раньше, подобно тому, как нельзя говорить о религии или заниматься художественным творчеством как раньше. Ведь и настоящим богословом может считаться только тот, кто соотносит Откровение с жизненным опытом человека. Даже если он говорит о вечном и небесном, все равно он не может игнорировать то, что люди переживают во время войны. Этим он отличается от исследователя религии.

Но даже этой способности недостаточно, чтобы быть настоящим философом. Нужна еще интеллектуальная сила, чтобы донести философские идеи до других, воплотить их в нашем общем пространстве взаимопонимания. Без этой силы он способен лишь просто философствовать, как это делают все, но философом от этого не станет. Но как быть, если пространство нашего взаимопонимания захватывает тоталитарная система как в нацистской Германии, в Советском Союзе или в нынешней некроимперской России? Чтобы ответить на этот вызов, настоящему философу нужна не только интеллектуальная сила, но особая сила личности. Люди с интеллектуальной философской силой вообще встречаются редко, но даже среди них лишь единицы тех, кто обладает такой личностной силой.

Я все этого говорю к тому, что война обнулила любой научный или статусный авторитет человека, который он всю жизнь нарабатывал, и теперь значение имеет только его самоопределение и сила его личности. 

Очевидец: Николай Карпицкий. Славянск. В христианстве это называется сатанизмом. Интервью для проекта «Очевидцы» 15.06.2022

Источник: 24/02/2022. Очевидцы / 15 июня 2022 

Николай Карпицкий — философ и общественный деятель из Томска. Выступал против войн в Чечне. И против коммунистической идеологии. В 2011 году был одним из организаторов «Межрелигиозного диалога» в Томске. Тогда же защищал «Бхагавад-гиту» в суде — помните тот резонансный суд над книгой? Позже переехал в Ханты-Мансийск — работать в одном из вузов. В 2014 году, из-за поездок в Украину к вайшнавам, вуз от услуг Карпицкого отказался. С 2015 года Николай Карпицкий живет в Украине. Последние три года — в Славянске, на окраине которого три года назад купил маленький дом. С 24 февраля 2022 ведет «Хронику народной войны». Ее фрагменты вместе с рассказом Николая Карпицкого — в проекте «Очевидцы».

«24 февраля 2022. Украина. Первый день войны. Мой первый пост после начала войны. Тут в фейсбуке 9 февраля я писал, что у России достаточно сил, чтобы нанести первый сокрушительный удар по Украине и разрушить значительную часть экономики и военного потенциала, однако у Украины достаточно сил, чтобы справиться с вторжением. Так вот, теперь я считаю, что и первый сокрушительный удар не получится...»

— 24 февраля находился в Киеве. Просыпаюсь утром, смотрю в окно: гудит сирена. Сел на поезд, приехал в Славянск. Стал день за днем вести хронику, что происходит. Первой реакцией было: выдержим или нет блицкриг? Потому что противник всегда планирует блицкриг, а не затяжную войну. Если выдержим, тогда можно говорить о шансах Украины. После трех дней войны стало понятно, что блицкриг не получился, и пошла вторая фаза страшной кровопролитной войны. Которая неизбежно обернется истреблением мирного населения.

«27 февраля 2022. Украина. Четвертый день войны. Весенняя распутица. Огромные потери российской техники объясняются еще и тем, что наступать по полям сейчас невозможно – аномальное тепло, техника просто потонет в грязи. Приходится ехать по трассам, попадая в засады. Украинская армия выдержала первый удар и теперь инициатива медленно начинает переходить к ней...».

— Когда началось наступление, стала складываться картина мира. Первые три дня россияне хотели хирургически сместить власть. Еще не было целенаправленных бомбежек жилых кварталов... А когда пришлось вывозить беженцев с Северодонецка, Рубежного, Изюма и Лисичанска, то стало понятно, что автобусы с беженцами обстреливают намеренно. Тогда стал понятен характер войны. Войны бывают цивилизованными и на уничтожение. Ясно, что война в Чечне, война в Сирии были нецивилизованными. Там уничтожались города. Но здесь была надежда, что это вторжение носит сугубо политический характер. Что они будут блокировать города, воинские части, но направленного уничтожения населения не будет. Такая надежда у меня была три дня... Сейчас люди в целом поняли, с кем имеют дело. Поняли, что это война на уничтожение. Даже те, кто раньше поддерживали сепаратистов, с ужасом наблюдают то, что происходит.

«1 марта 2022. Украина. Шестой день войны. Ситуацию можно представить так, как если б здоровенный бугай напал на подростка, а тот, пусть и сильно побитый, но устоял. Бугай понял что с наскока не победить, и теперь, оценив ситуацию, собирается силами снова напасть. И вот тут оказывается, что этот бугай на самом деле берсерк, и боли не чувствует, и соображать не способен. Если бы речь шла об обычном диктаторе, пусть садисте и мерзавце, но прагматичном, то после нанесения существенных потерь армии вторжения с ним можно было бы договариваться о мире. Но мы имеем дело с Путиным, который исходит из целостной картины мира, в которой все переворачивается – зло воспринимается как добро, а добро как зло. Это такое мировоззрение, для которого я не знаю научного названия, но в христианстве это называется сатанизмом...».

— Я остался в Славянске, чтобы описывать ситуацию изнутри. Я стараюсь писать не столько о событиях, потому что о событиях все пишут. Я стараюсь объяснить их контекст. И писать об опыте людей. Как это переживать, как к этому относиться. Когда ты вовлечен в события, у тебя просыпается особая историческая интуиция, позволяющая чувствовать, что реально, а что невозможно... Я решил остаться в Славянске, чтобы иметь возможность чувствовать, как происходят события. Вот сейчас, во время нашего разговора, бабахает.

«14 марта 2022. Украина. Девятнадцатый день войны. На богослужении было более ста человек, раза в четыре меньше обычного. Проповедник сравнил борющуюся за независимость Украину с исходом евреев, которых преследовал фараон. Вера в Бога очень сильно укрепляет веру в победу Украины. Затем привезли беженцев из Северодонецка – много студентов, дети, пожилые. Самой старшей женщине – 82 года. Накормили, расположили и на следующее утро отвезли на эвакуационные поезда. Так каждый день по сотне человек <...> Сегодня закончились каникулы, и я читал лекцию «Философия человеческого общения». Вначале лекции обменялись информацией, кто где находится и в каких условиях. Студентка из Лисичанска слушала лекцию из бомбоубежища, поэтому связь с ней прерывалась. Лекцию я посвятил теме лжи, в том числе и той, что привела к войне. Пока занимался со студентами, пришло сообщение, что один из автобусов церкви, в которой я был вчера, обстреляли по дороге из Изюма…».

— Живу среди украинцев, нахожусь в эмоциональной связи с ними. Хожу по улицам, хожу на собрания. Тут есть протестантская церковь, которая занимается вывозом беженцев. Я встречаюсь с ними, смотрю на их настроения. Конечно, в Киеве начало войны было шоком, люди не могли понять и смириться с реальностью. Им понадобилось какое-то время. И некоторые реакции были наивными и странными. Могли целыми днями сидеть в метро. Но ясно, что если война надолго, ты не будешь все время сидеть в метро. Тебе придется привыкать и жить обычной жизнью. Несмотря на бомбежки и ракеты. Когда приехал в Славянск, то обнаружил, что люди тут уже привычные. Они уже видели войну и относились спокойно. Прагматично.

«24 марта 2022. Украина. Двадцать девятый день войны. Когда началась война – мир рухнул. Случилось неотвратимое. Это как если бы астероид врезался в землю, и в одночасье весь привычный мир исчез вместе с повседневным общением, работой, проблемами и маленькими радостями. Впереди только пустота. Через некоторое время – новый шок. Оказывается, что это не просто пустота, а разрушения, страдания и смерть. Ведь оккупанты воюют не только с армией...».

— Что касается медикаментов, то купить простые лекарства можно, но они не в каждой аптеке есть. Постоянно чего-то не хватает. В магазинах сократился ассортимент раза в три. Но все необходимое есть. На базаре число людей сократилось раз в 5-10, но люди есть и торгуют. Кроме того, работают разные гуманитарные миссии. Привозят помощь. Проблема есть в коммунальных службах. Поскольку водозабор — в поселке Маяк, который на Северском Донце, где наступают россияне, то отремонтировать его невозможно. Город уже вторую неделю без воды. У кого-то есть колодцы, где-то воду подвозят. Но возможности свободно пользоваться водой сейчас нет. Что касается электричества, то перебивают высоковольтные провода и их приходится ремонтировать. Иногда день или два находишься без света. Самое сложное – неизвестность, потому что нет интернета, нет связи и не знаешь, какая грозит опасность.

«29 марта 2022. Украина. Тридцать четвертый день войны. Московское царство, а затем и Российская империя постоянно вели захватнические войны, обосновывая это сверхценной идеей собирания земель. Эту идею нам насаждали в школе, и многие до сих пор принимают ее по умолчанию. Суть этой идеи в отрицании ценности самостоятельной жизни людей вне России. В истории часто встречались империи, диктатуры, тирании, которые, как и Россия, вели завоевательные войны. Конечно, это зло, но зло социальное, человеческое, однако еще не религиозное и не метафизическое. Когда в 1999 году в России произошел военно-чекистский переворот, идеология собирания земель мутировала. Если раньше самостоятельная жизнь народов обесценивалась, но злом не считалась, то сейчас весь окружающий мир, который сопротивляется включению в сферу влияния России, воспринимается как враждебный и подлежащий уничтожению...»

— Я стараюсь оценить опасность. И оцениваю так: ракетные удары я просто игнорирую, на сирены вообще не обращаю внимания. У меня во дворе есть подвал, но он не оборудован. Сидеть там вообще не вариант. Вероятность попасть под ракетный удар – это как под машину попасть в городе с большим движением. От этого не убережёшься.

«6 апреля 2022. Украина. Сорок второй день войны. Наступило время, когда канонада стала меня успокаивать. Я уже различаю на слух, когда наши бьют оккупантов. Судя по тому, как было слышно вчера, бои на пути в Славянск отчаянные...».

— Победа Украины в войне зависит от западного оружия. Советское оружие, которое было, уже, к сожалению, кончилось. Первые победы украинцев были обусловлены тем, что тогда еще оружия хватало. Теперь оно израсходовано. А вот российские запасы не ограничены... Если будет ленд-лиз, то все необходимое здесь есть. Украинская армия мобилизована, он превосходит российскую, она не окружена. И бросать солдат как пушечная мясо никто не станет. В случае захвата Россией всей Украины вся эта армия пошла бы в партизаны. Конечно, Россия бы проиграла, но для Украины огромной ценой. Если придет оружие, то не надо было бы платить такую цену.

«28 мая 2022. Украина. Девяносто четвертый день войны. Вчера не было света, писал, пока не села батарея ноутбука, сегодня завершил работу. Поэтому первая часть относится к вчерашнему дню. На этой неделе окончательно отключили от газа Донецкую область. С утра дали воду, так что можно было сходить в душ. Перовое время странно чувствуешь себя в душе во время обстрелов или рева сирены, но потом становится безразлично. Света нет до сих пор. Пишу, пока не кончится заряд аккумулятора. Проехался по городу. Людей мало, магазины без света не работают. Я люблю на велосипеде ехать за город, там красивейшие места, нельзя их отдавать оркам. Но сейчас туда ехать нельзя, там воюют. Бабахает постоянно. Сварил картошку на костре во дворе – первый раз, опыта еще нет, но думаю, привыкну...»

— Я знаю, что в России были призывы ходить на митинги — это то же самое, что митинговать в Советском Союзе против афганской войны... Но каждый на своем месте может саботировать антиконституционные решения. И второй момент. Без четкой идеи, чего добиваться, цели не достичь. Такая идея еще не сформулирована. Замена плохого президента на хорошего ничего не изменит. Нужна идея деимперилизации. Отказа от имперской формы управления. Эту идею нужно донести. Это вполне возможно и реально.

Студенты прифронтовой зоны – пора экзаменов. о. В. Маглена – Н. Карпицкий. 20.06.22.

Н. Карпицкий. 15 июня 2022. Украина. Сто двенадцатый день войны

Мой тридцать второй пост после начала войны. В понедельник беседовал со студентом, который эвакуировался из Лимана. Как и Славянск, Лиман также били ракетами, но из ствольной артиллерии обстреливать начали только 26 апреля, когда оккупанты окончательно закрепились в Заречном. В то время они были примерно на таком же расстоянии от Лимана, как и сейчас от восточных окраин Славянска. Сначала расстреляли больницу, Дом Культуры, а потом начались регулярные артиллерийские дуэли и все жизнеобеспечение города прекратилось. Как правило, обстрелы шли бесперебойно с четырех до десяти утра, днем затишье до шести часов вечера, и далее они вновь продолжались до часа ночи. И так ежедневно. Благодаря тому, что нам перекинули немного западных гаубиц, сейчас ситуация чуть лучше. Лишь бы продержаться до больших поставок оружия.

Вчера с утра свет отключали. Проехался по городу. В нашем центральном парке «Шовковичный» красиво и ухожено, только вот ни души. На окраине парка спортивная площадка, где молодежь занимается на тренажерах. Мимо прошли девушки. Почему они не эвакуируются? Я думаю, что Славянск не возьмут, но мало ли что! Война непредсказуема, и если придут российские солдаты, то уж их не пощадят.

В городе осталось примерно четверть жителей, уверен, им тоже надо эвакуироваться. Мне и самому это постоянно предлагают. Одна из причин, почему я здесь остаюсь – необходимость понять войну на основе собственного опыта. Дело в том, что всем людям, чтобы ориентироваться в мире, нужно уметь различать, что возможно, а что невозможно. Мы это делаем либо на основе собственной картины мира, либо исходя из самого опыта жизни, когда человек сам непосредственный участник событий. В последнем случае просыпается особая жизненная интуиция понимания событий, ради которой я тут.

Покажу на конкретном примере. На днях кто-то обстрелял центр Донецка, и российская пропаганда запустила фейк, будто это сделали вооруженные силы Украины, дабы спровоцировать россиян на ответный обстрел Киева и Харькова и под это попросить на Западе оружие. На самом деле Донецк обстреляли россияне, но верящие российской пропаганде не поверят мне. Точно также они не верили мне, что осенью 1999 года ФСБ взрывало дома вместе с жителями, хотя тогда уже были железобетонные доказательства этого.

В их картине мира было невозможно, чтобы власть взрывала собственных жителей в их в домах. Я же исходил из своего опыта жизни, а не из картины мира. Когда я жил в деревянном доме в центре Томска, вокруг меня время от времени поджигали такие же деревянные дома, чтобы расчистить место для застройки. Иногда в пожарах сгорали люди. Сейчас я Славянске, и в мой дом в любой момент может прилететь ракета, но вероятность этого точно такая же, как вероятность сгореть в Томске в ночном пожаре. Я просто привык к такому уровню опасности.

Если даже ради клочка земли сжигают дома вместе с жителями, то неужели бы постеснялись взорвать несколько домов ради поста президента? И если в России взрывали собственные дома вместе с жителями, неужели они не осмелились бы обстрелять центр Донецка?

Объективный аналитик, даже не имея такого опыта жизни, также придет к выводу, что Донецк обстреливали россияне. Ведь российские войска имеют десятикратное (а где-то и больше) превосходство в артиллерии. Украинцы бросают все силы на их сдерживание, и им не до того, чтобы еще и по жилым домам стрелять. Конечно, во время артиллерийских дуэлей в жилые дома прилетает с двух сторон, но обстрелы Донецка – явно не тот случай. Кроме того, если российские артиллеристы обстреливают площадь целиком, независимо от того, что там находится, то украинские стреляют не по площадям, а по конкретным военным объектам, что снижает риск попадания в жилые дома. Благодаря такой тактике украинским артиллеристам удается на равных вести контрбатарейную борьбу с превосходящими силами россиян. 

Однако верящего российской пропаганде это не убедит, так как в его картине мира злобные украинцы готовы стрелять по мирным вопреки здравому смыслу. Спор становится неразрешимым, потому что сталкиваются две разные картины мира. И вот тут решающий голос за тем, кто утверждает правду исходя из опыта жизни, а не из картины мира. Ведь когда знание становится частью жизненного опыта, пробуждается особая историческая интуиция восприятия событий, которой нет у ученого, воспринимающего события с академической дистанции.

Я не буду вступать в неразрешимый спор, а просто засвидетельствую очевидное. Ведь ради этого я тут, в Славянске. Разграничим, что не хотят понять верящие российской пропаганде, а что просто не могут понять.

I. Что они могли бы понять, но не хотят.

1. Для украинцев Донецк – родной украинский город. 

2. Российские оккупанты обстреливают жилые кварталы без всякого повода, как и без малейшего повода Россия напала на Украину. Россияне и сейчас постоянно обстреливают жилые кварталы, где нет никаких войск. Повод им абсолютно не нужен.

3.  Поставки оружия с Запада идут крайне медленно, но на это никак не влияет интенсивность российских обстрелов. Если на лидеров стран старой Европы не повлиял даже обстрел Киева, когда там был с визитом Генеральный секретарь ООН, не влияют захоронения расстрелянных мирных жителей, которые обнаруживают прямо сейчас, то наивно считать, что на них повлияют дополнительные обстрелы Киева.

II. Что можно понять, только находясь в Украине.

1. В России армию воспринимают как что-то отрезанное от народа, порой противостоящее народу. Сейчас в России контракты с армией подписывают люмпены, которые едут в Украину грабить, насиловать и убивать. И об Украине россияне начинают судить по себе. Однако в сознании украинцев нет никакой отдельной от народа армии. Армия – это точно такие же украинцы, тот же народ, те же родные, близкие люди. Например, для меня украинская армия – это мои студенты, мои коллеги, философы, религиоведы. Поэтому такая армия в принципе не может стрелять по мирным городам. Это все равно что стрелять по себе.

2. Россияне думают, что мы отказываемся верить российской пропаганде потому, что на нас действует противоположная пропаганда со стороны украинской власти. Тут они опять же судят по себе и не могут представить, что общественное мнение может формироваться принципиально иным способом. В Украине очень высокий уровень гражданской коммуникации, достаточно обратиться к знакомым и можно выйти на очевидцев любых событий. Поэтому главный источник информации – это горизонтальные связи между людьми. Телевидение, официальное СМИ тут имеет третьестепенное значение, поэтому и невозможно так эффективно вести государственную пропаганду, как в России. Если бы ВСУ обстреливали мирных, как делают россияне, то это сразу стало бы известно по горизонтальным связям, и никакая пропаганда тут не помогла бы.

В этом принципиальное преимущество украинского общества, которое для меня настолько само собой разумеющееся, что я даже не задумывался об этом, пока не начал анализировать фейк. Однако об этом нужно говорить, поскольку не только в России, но и вообще за кордоном не понимают, в чем заключается сила Украины.