пятница, 18 сентября 2026 г.

Николай Карпицкий. Российское имперское сознание между имперским пацифизмом и некроимпериализмом

 
Иллюстрация: «Родина — болото» из серии «Памятник специальной военной операции», 2025 г. Facebook: «Партия мертвых»
 
Российское имперское сознание представляет собой спектр различных позиций, плавно переходящих одна в другую. Крайними полюсами этого спектра являются, с одной стороны, некроимпериализм, а с другой – имперский пацифизм. Обе эти позиции сформировались ещё в советском прошлом, однако в условиях российско-украинской войны обрели совершенно новые формы. В своём очерке Николай Карпицкий прослеживает зигзаги российского имперского сознания между некроимпериализмом и имперским пацифизмом.

Имперское сознание советской эпохи

Победивший в России большевизм основывался на идеологии классовой борьбы. Его движущей силой была ненависть к врагу, воплощавшему зло в силу самой своей классовой природы. Высшей ценностью считалась не личность, а общество. Ради общественных целей оправдывались любые человеческие жертвы.

Эта установка была связана с культом смерти, который прослеживается в советской символике: герб СССР в виде венка, напоминающего надгробный, мавзолей, почитание мумии Ленина, а также воспевание смерти в фильмах и песнях. В конечном счёте она вылилась в тотальные репрессии, во многом носившие иррациональный характер.

Однако обеспечить коммунистам массовую поддержку мог лишь привлекательный проект будущего. Будущее, в котором господствует культ смерти, а людей ждут новые репрессии, никого привлечь не могло. Ведь смерть, по сути, означает отрицание будущего. Советским властям был необходим образ будущего, привлекательный как внутри страны, так и за её пределами.

В связи с этим они объявили своей конечной целью построение идеального общества – коммунизма, в котором всё должно было стать бесплатным. Деньги и другие атрибуты государства предполагалось упразднить, а из золота, как обещал Владимир Ленин, сделать общественные туалеты.

Таким образом, в Советском Союзе сформировались две противоположные тенденции: практическая, связанная с насилием, репрессиями, войной и культом смерти, и утопическая, связанная с идеалами прогресса, мира и социальной справедливости. Поскольку обе тенденции проистекали из одного источника, приверженцы прогресса и социальной справедливости, увлечённые коммунистической идеологией, легко становились инструментами репрессивной машины СССР или террористами в других странах.

Проект коммунистического будущего обещал упразднение государства, однако переходный период предполагал экспансию Советского Союза до тех пор, пока последняя страна на планете не станет социалистической. Иначе говоря, это был имперский проект, закамуфлированный под утопию.

В позднем Советском Союзе этот агрессивный имперский проект всё чаще продвигался под видом борьбы за мир. Ведь если победа коммунизма исторически неизбежна, то достаточно просто дождаться момента, когда все страны станут социалистическими. С одной стороны, Советский Союз провозглашал курс на мирное сосуществование с капиталистическими странами, с другой – продолжал вести войны в разных частях мира, поддерживая любые диктаторские режимы, заявлявшие о своей приверженности социализму.

Советским школьникам преподавали историю, полностью переписанную в соответствии с этой идеологической установкой. Согласно этой версии истории, Россия постоянно расширяла свою территорию мирным путём и никогда ни на кого не нападала. Любая военная агрессия Советского Союза, например вторжение в Афганистан, представлялась как миротворческая операция.

Большинству советских граждан нравилась пацифистская риторика советских властей. Они хотели стабильной и мирной жизни в огромной стране, которую при этом все должны были бояться и уважать. С одной стороны, они придерживались имперской позиции, а с другой – не хотели никаких войн. Эту внутренне противоречивую позицию я предлагаю называть «имперским пацифизмом».

Именно эту позицию унаследовали многие россияне. Чтобы не потерять их поддержку, Владимир Путин запретил называть вторжение России в Украину войной, официально утвердив термин «специальная военная операция».

Противоречие между репрессивной практикой Советского Союза и пацифистской утопией порождало внутреннее напряжение в советской идеологии. Михаил Горбачёв попытался преодолеть его, реформируя Советский Союз с позиций имперского пацифизма. Для этого он провозгласил политику «гласности», позволив критиковать репрессивную и некрофильскую практику сталинского периода, но при этом всеми силами стремился сохранить Советский Союз.

Однако имперский пацифизм носил утопический характер и прежде никогда не воплощался в государственной практике. Попытка реализовать его привела к кризису государства и разочарованию людей в коммунистическом проекте – как в его репрессивном, так и в его пацифистском варианте. В конечном счёте это стало одним из факторов, приведших к распаду Советского Союза.

Трансформация империализма после распада Советского Союза

В середине 1990-х годов в российском общественном сознании преобладал имперский пацифизм. Первая чеченская война вызвала массовое антивоенное движение. Но даже среди противников войны большинство выступало против независимости Чечни. Однако они считали, что война – ещё худшая альтернатива, поэтому нужно бороться за мир даже с заклятым врагом. Лишь отдельные люди открыто выступали за право чеченского народа на самоопределение.

В этот период начала формироваться националистическая интерпретация имперского мифа. Если идеология Советского Союза основывалась на интернационализме, а сама Россия понималась как одна из пятнадцати союзных республик, то в массовом сознании постсоветской России уже всё выглядело так, будто четырнадцать республик отделились от самой России. Ностальгия по Советскому Союзу постепенно трансформировалась в мечту о возрождении российской империи. В результате возникло гораздо более агрессивное националистическое понимание империализма, а война стала допускаться как справедливое возвращение отколовшихся территорий в так называемый «русский мир».

Сторонник этой идеологии – Владимир Путин – был одним из инициаторов начала второй чеченской войны осенью 1999 года, которую российское общество на этот раз массово поддержало. В отличие от Михаила Горбачёва и идеологов «перестройки», Путин, как типичный представитель спецслужб, не понимал, зачем вообще нужен имперский пацифизм. Для укрепления собственной власти он умело использовал серию спецопераций, связанных со взрывами жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске в сентябре 1999 года. В результате этих взрывов погибли более трёхсот человек, ещё более тысячи были ранены.

Пятую спецоперацию, в Рязани, удалось предотвратить и задержать тех, кто непосредственно заложил взрывчатку в подвале жилого дома. Как выяснилось, это была оперативная группа московского ФСБ. Большинство жителей России проигнорировало сообщения об этом факте в СМИ и поддержало новую войну в Чечне, которая велась с особой жестокостью по отношению к мирному населению.

Я непосредственно наблюдал, как интеллигентные люди, которые ещё недавно выступали за мир, стали говорить, что в Чечне нужно всё выжечь. Проблема была не в том, что они не знали об участии ФСБ в терактах, а в том, что они хотели, чтобы виновными были именно чеченцы. Созданный из чеченцев образ врага запустил в общественном сознании процесс вытеснения имперского пацифизма более агрессивной формой империализма – некроимпериализмом.

Имперский пацифизм в Украине после распада Советского Союза

В советский период многим казалась привлекательной возможность жить в огромной стране, сохраняя при этом свою национальную идентичность и культуру. Лояльность населения республик, входивших в состав Советского Союза, в том числе и Украины, во многом обеспечивалась тем, что имперский пацифизм пропагандировался в форме интернационализма. И действительно, до вторжения России среди украинцев были сильны симпатии к России. Однако эти симпатии не означали ни отказа от украинской идентичности, ни желания войти в состав России.

Современная Россия, напротив, проводит политику агрессивного империализма в форме российского шовинизма, а российская пропаганда распространяет ложный нарратив, будто бы среди украинцев преобладает именно русская идентичность и они хотят жить в составе России. В Украине этот нарратив выглядит абсурдным, поскольку абсолютное большинство населения, включая и русскоязычных, всегда сохраняло украинскую идентичность. Однако в России большинство людей считает этот нарратив правдивым и использует его для оправдания войны против Украины.

Чтобы создать внутри Украины хотя бы какую-то основу для общественной поддержки российской оккупации, кремлёвские пропагандисты формировали ложные нарративы о том, что в результате революции на Майдане к власти пришли нацисты, которые подвергают русских репрессиям. Таким способом они пытались трансформировать остатки имперского пацифизма советского образца в агрессивную форму, но это удалось им лишь частично. Большинство жителей всех регионов Украины, включая те регионы, которые были базой пророссийских политиков, поддержали сопротивление российской военной агрессии.

Страна победившего некроимпериализма

С приходом Путина к власти началось формирование некроимпериализма как государственной системы. На первом этапе, в период восстановительного экономического подъёма России, люди видели рост своих доходов, что соответствовало образу будущего с позиции имперского пацифизма. Однако противоречие между утопией и реальностью вылилось в протесты, достигшие своего пика в 2011–2012 годах.

Захват Крыма преподносился как победа без военных действий, что опять же соответствовало представлениям имперского пацифизма: с одной стороны – военная победа, а с другой – вроде бы и войны не было. Это вызвало массовую поддержку оккупации Крыма как сторонниками имперского пацифизма, так и некроимпериализма. Однако дальнейшая война вновь обострила это противоречие, которое разрешилось полной победой некроимпериализма в результате широкомасштабного вторжения в Украину 24 февраля 2022 года. Теперь в России любое проявление пацифизма, даже в его имперской форме, рассматривается как уголовное преступление, предусматривающее длительные сроки заключения.

Мирные силы России – кто они?

Российский некроимпериализм предполагает, что война сама по себе имеет ценность, поскольку она упрощает мир и усиливает центральную власть. Однако это некрофилическое настроение не является природным свойством людей, и чем дольше продолжается война, тем сильнее в обществе будет проявляться настроение имперского пацифизма. Я думаю, что уже сейчас, если бы провести референдум, большинство россиян проголосовало бы за мир с Украиной. Но это не значит, что они поддерживают Украину. Это означает лишь, что они считают необходимым уживаться с той Украиной, которая существует, хотя большинство из них продолжает относиться к ней враждебно.

Означает ли это, что в России нет свободолюбивых людей, которые отвергают империализм и поддерживают Украину? Конечно же, нет. Однако одно дело – когда человек самостоятельно и свободно делает моральный выбор и определяет свою жизненную позицию, и совсем другое – когда мнение тех или иных групп людей формируется под влиянием социальных обстоятельств. Отдельные люди не могут сформировать общественное движение: необходима ещё и поддержка определённых социальных групп. Хотя тех, кто в России поддерживает Украину и желает её победы, очень много, но они не образуют общественного движения. С другой стороны, сложились общественные условия для усиления в различных социальных слоях настроений имперского пацифизма. Именно поэтому российская власть принимает запретительные и репрессивные меры, чтобы не допустить перерастания этих настроений в общественное движение.

Эти имперско-пацифистские настроения пытаются использовать некоторые российские оппозиционные политики. Например, они провели в Берлине 12–13 июня 2026 года съезд партии «Мирная Россия», которая представляет небольшую группу эмигрантов и вряд ли может говорить от имени российской общественности. Внутри России возникновение даже таких объединений сегодня невозможно.

Наибольший вклад в оформление имперского пацифизма как политической позиции внёс Алексей Навальный. Показательны в этом отношении его дебаты 20 июля 2017 года с представителем агрессивного империализма Игорем Гиркиным – террористом, руководившим захватом Славянска в 2014 году. Впоследствии оба участника дискуссии подверглись репрессиям со стороны российских властей, что косвенно свидетельствует об искренности их убеждений, а Алексей Навальный был даже убит в тюрьме.

Алексей Навальный не поддерживал Украину, однако пытался убедить Игоря Гиркина в том, что война России против Украины невыгодна самой России и поэтому лучше мирно жить с той Украиной, какая она есть. Для Игоря Гиркина эти доводы не имели никакого значения, потому что с позиции некроимпериализма мирная жизнь России сама по себе не имеет ценности: ценность России – в её силе, которую она демонстрирует на войне.

На вопрос зрителя к Навальному, считает ли тот Игоря Гиркина военным преступником, ответ был таким: «…что касается военных преступников – это чёткий термин. Значит, если он убивал некомбатантов, если он совершал некоторые вещи, которые прямо перечислены в юридических документах, то тогда любой человек, в том числе Игорь Иванович, будет предметом судебного разбирательства… Это дело суда, а не Алексея Навального». Иными словами, Алексей Навальный не считал сам террористический захват целого города военным преступлением, а также заявил, что это не его дело оценивать сам факт пыток и убийств жителей Славянска, о которых он не мог не знать.

Алексей Навальный и Игорь Стрелков (Игорь Гиркин) во время дебатов 20 июля 2017 года. Скриншот видеотрансляции «Навальный LIVE». Источник. Официальная страница дебатов на сайте Навального

Дело в том, что и Алексей Навальный, и Игорь Гиркин рассматривали события на Донбассе с позиции интересов России, хотя и понимали эти интересы по-разному. Вера Алексея Навального в свой политический идеал – «Прекрасную Россию будущего» – была, безусловно, искренней, ведь ради него он был готов пожертвовать свободой. Этот идеал своей утопичностью напоминает идеал будущего коммунистического общества, ради которого искренние коммунисты тоже были готовы идти на жертвы.

Но, возможно, я несправедливо называю пацифизм российских оппозиционных политиков имперским? Обратимся для примера к позиции одного из наиболее последовательных российских пацифистов – Льва Шлосберга, который тоже пожертвовал свободой ради своих убеждений. 17 августа 2026 года в России его приговорили к 11 годам лишения свободы.

Лев Шлосберг с пацифистских позиций осуждал не только агрессию России, но и стремление Украины перенести ответные военные действия на её территорию. «Самообороны в виде ведения боевых действий на территории другой страны не существует… Самооборона ограничивается границами своей страны всегда, – утверждал он. – …Я против убийства украинских военных. Я против убийства украинских мирных граждан. Я против убийства российских военных и против убийства российских мирных граждан». По его мнению, военные действия необходимо просто остановить, а уже потом десятилетиями обсуждать статус оккупированных территорий. Своим решением остаться в России и тем самым оказаться в тюрьме Лев Шлосберг доказал, что верит в то, что он говорит. Однако, как мне представляется, он всё равно обманывает себя. Ведь очевидно же, что пока идёт тотальная война на уничтожение, значение имеют не государственные границы, а только линия фронта.

Представим немецких пацифистов-антифашистов времён Второй мировой войны, которые осуждали бы перенесение военных действий на территорию Германии и предлагали просто остановить их, а затем десятилетиями обсуждать статус оккупированных стран. Я бы и в этом случае назвал такой пацифизм имперским, потому что, по сути, он защищал бы территориальную целостность Третьего рейха.

Имперский пацифизм утопичен: его победа может быть только временной, после чего последует милитаристский реванш. Поэтому я считаю, что к прочному миру может привести не имперский пацифизм, а деконструкция России как империи.
 
Видео, по мотивам которого написана статья:
 

at