Михаил Ташков. Секреты жизни прифронтового Николаева

Видео содержит съемку будней прифронтового Николаева, эксклюзивные кадры «подвальной жизни» и с мест ракетных ударов. Видео получилось очень атмосферным - никакой философии, только жизнь с небольшими закадровыми комментариями.

Н. Карпицкий. 15 августа 2022. Украина. Сто семьдесят третий день войны

Мой сорок первый пост после начала войны. Благодаря успехам украинских войск на изюмском направлении надежда, что Славянск не будут обстреливать ствольной артиллерией, превращается в уверенность. Ракеты эпизодически прилетают, но нам грех жаловаться, если посмотреть, как достается соседнему Краматорску и тем более Харькову. Разрушения в городе есть, но пока единичные. Людей на улицах немного, встречаются подростки и дети. На сирены никто не обращает внимания. Славянск все больше становится похож на воюющий город. Частично разбомбленные рынки обезлюдели. Почти все закрылось, осталось несколько магазинов.

Ракета еще может пролететь мимо, а вот холод – точно достанет. Мой коллега, преподаватель университета, спрашивал, можно ли найти где-нибудь в деревне частный дом, чтобы перезимовать. Будь он один, и проблемы не было бы, а тут – жена, двое детей, три собаки и три кота. Не знаю, как ему помочь продержаться до весны. Домашние животные – это больная тема. Столько брошенных! Но кто-то из-за них и отказывается уезжать. У меня на ютубе видео – Александр Решетник снял село Богородичное, переходившее из рук в руки. Он туда под обстрелами приехал за бабушкой с дедушкой, но те отказались уезжать из-за домашних животных. Так и погибли.

Ситуация на фронте неоднозначная – украинские войска медленно продвигаются в сторону Изюма, а на Бахмутском и Донецком направлении, наоборот, оркам удается понемножку продавливать оборону. Оптимист скажет, что если россияне хотят разбивать голову о стенку, пусть наступают на Бахмут, Соледар и Пески, а пока хаймарсы делают свое дело и украинская армия меняет всю диспозицию войны в свою пользу. Пессимист скажет, медленное продвижение россиян – факт, значит и дальше будет так. Что толку, что при наступлении орки несут потери, если они десятилетиями копили технику и боеприпасы для войны со всем Западом, да и люмпены всегда найдутся, чтобы восполнить любые потери. Но это всё – произвольные обобщения. Впрочем, любые обобщения могут оказаться ошибочными, поэтому нужна работа над ошибками. 

Я тоже перед войной ошибался, полагая, что она надолго не затянется. Но у меня были основания так считать. В планах клана спецслужбистов изначально была война ради восстановления могущества Советского Союза. Для них не принципиально под какой веской или идеологией это делать, вопрос был только в том, с какой страны начинать. До начала широкомасштабного вторжения Путин пытался включить Украину в сферу контроля России при сохранении декоративной независимости и для этого навязывал выполнение Минска–2. Когда Владимир Зеленский категорически отказался капитулировать, было логично ожидать, что Путин надавит военным способом. Для того чтобы военное принуждение не привело к обратному результату, как раз нельзя было бомбить города и терроризировать мирное население. Конечно, тут речь не о гуманизме, просто ради политической цели требовалось ограничиться только ультиматумами и блокированием украинских городов и военных частей. Но когда на борьбу с оккупантами поднялся весь украинский народ, после отступления из-под Киева, Чернигова и Сум логично было бы закончить военную фазу и искать другие пути давления на Украину.

Однако Путин изменил военно-политическую задачу и начал новое наступление на Донбассе, используя тактику выжженной земли. Таким способом уже нельзя было включить Украину в сферу своего политического влияния, но, очевидно, новой задачей стало уничтожение Украины как препятствия на пути восстановления империи. При этом конечная цель осталась той же самой.

Но и тут Путина постигла неудача. Несмотря на частичный успех, окружить украинскую армию не удалось. Тут подоспели хаймарсы, которые стали выносить склады. Для оккупантов это болезненно, но не фатально, ведь боезапас у них неограниченный, и хотя приходится их возить издалека и снизить интенсивность артиллерии, но наступать все равно можно. И вот тут Владимир Зеленский отдал приказ начать освобождение юга Украины, благодаря чему перехватил инициативу.

Российское командование спешно стало перекидывать войска на правый берег Днепра и после удара по мостам оказалось там в ловушке, да еще и ослабило донбасскую группировку. Если на Донбассе работа хаймарсов лишь затрудняет логистику (все-таки граница рядом), то на Херсонщине полностью ее разрушает. И тут у российского командования случилось озарение: разгром на правобережье – это еще полбеды, ведь можно будет выстроить оборону по берегу Днепра, а вот удар по Мелитополю обрушит весь южный фронт. Пришлось ему снова ослаблять фронт на Донбассе, стягивая войска теперь уже на Запорожское направление. 

Вырваться из этой ловушки невозможно, однако ее можно было попытаться разломать. Спасти положение оккупантов могло только успешное наступление на правобережье. Тогда сразу решились бы все проблемы с защитой и Херсона, и Мелитополя, а через некоторое время можно было бы и вернуть войска на Донбасс. Поэтому прошлая неделя была решающей. Я ожидал эпической битвы, но украинские военные просто не позволили оккупантам перейти в наступление, вынося хаймарсами тылы врага. Так они смогли выиграть битву, даже не дав ей начаться.

В результате этого позиции армий на театре военных действий изменились так, что у России не осталось шансов на военный успех. Одна часть российской армии заперта на правобережье, другая бездействует под Мелитополем, причем хаймарсы продолжают безнаказанно бить по тылам. По логике империализма дальше воевать нет смысла, однако по логике некроимпериализма воевать нужно, только для этого надо изменить конечную цель войны – теперь это уже не завоевание Украины, а взаимное уничтожение России и Украины в бесконечной войне на истощение. Не сомневаюсь, что Путин выберет именно это. В любом случае понятно, что с освобождением территории Украины война не кончится.  Судя по тому, что Запад перезапускает ВПК, там уже поняли, что рано или поздно придется вступить в войну на стороне Украины, ибо другого выхода просто нет.

Михаил Ташков. 30 дней под БУЧЕЙ в окупации. Интервью с Радха Раманом и Катей

В этом видео семья преданных делится с нами своим опытом тридцатидневной окупации российскими "освободителями" и плотного знакомства с тем, каков на самом деле "русский мир". Радха Раман и Катя в откровенном интервью рассказывают о всех ужасах пережитого ими в тылу российской армии в нескольких километрах от известных всему миру городках Буча и Бородянка. Это непридуманная история семьи преданных, в которой рука об руку присутствуют и кошмар войны и героическое мужество и самое настоящее божественное чудо.

Михаил Ташков. 8 лет войны на Донбассе глазами очевидца. Интервью с Анандапурной и Татьяной

В интервью с Анандапурной прабху и его супругой матаджи Таней вы увидите глазами очевидцев события, которые произошли на Донбассе за прошедшие 8 лет. Дело в том, Таня родом из Горловки, а Анандапурна родом из Славянска - того самого города, с которого Россия руками фсбэшника Игоря Стрелкова (он же Гиркин) начала свою спецоперацию на Донбассе. Именно со штурма полицейского отделения города Славянска 12 апреля 2014 года, Гиркин со своими наемниками начал эту операцию. И вы узнаете, что без участия России, ФСБ и российских наемников, не было бы никакого Донбасса и никаких 8 лет, и соответственно, не было бы никаких подлых вопросов типа, а что вы делали 8 лет? Так вот Анандапурна, который видел всё собственными глазами расскажет не только было ли, или не было ли притеснение русскоязычного населения Украины на Донбассе, но и опишет ход событий, начиная с самого майдана незалежности. Вы узнаете какие преступные методы использовала Россия в операции на Донбассе и как  создавались фейки, о том, что украинская армия уничтожает население Донбасса. Смотрите, делитесь и распространяйте!

И вы узнаете глазами очевидцев-преданных историю вопроса, а чем же мы в Украине занимались эти 8 лет? Вы узнаете, откуда этот вопрос возник и кто был его заказчиком? Вы узнаете из первых рук, что никто русскоязычное население в Украине, в частности на Донбассе, не притеснял и что война на востоке Украины была искусственно создана Россией. Вы узнаете, что создание так называемых ЛНР и ДНР осуществлялось Россией абсолютно преступными способами и по тем же лекалам, как и прочих проксиреспублик, таких как Приднестровье в Молдавии, Южная Осетия в Грузии и т.д. 

Михаил Ташков. Ужасы русского мира под Киевом. Интервью из Бородянки с очевидцами оккупации

В интервью Михаилу Ташкову две жительницы Бородянки Лиза и Ира делятся шокирующими подробностями своёй встречи с «освободителями» от «русского мира». Лиза - преданная, которая практикует сознание Кришны уже 12 лет и многие преданные её знают по её прекрасным куклам Радхи и Кришны на базаре фестиваля Бхакти-сангама. Ира односельчанка и подруга Лизы, которая воспитывает троих детей взятых из детдома, а так же как волонтёр содержит миниприют для животных. Обе они замечательные искренние украинские женщины, которые пережили ужасный опыт агрессии России против Украины и как очевидцы делятся им с нами.

Н. Карпицкий. 6 августа 2022. Украина. Сто шестьдесят четвертый день войны

Мой сороковой пост после начала войны. Месяц назад затишье воспринималось на фоне обстрелов как передышка, когда по-настоящему можно оценить значимость пожелания мирного неба. Сейчас ситуация противоположная. Затишье воспринимается как нечто постоянное, и на его фоне обстрелы острее заставляют чувствовать опасность и абсурдность войны. С утра хотел покататься на велосипеде, но появились новые мысли, решил начать этот пост, вот и сейчас совсем рядом стали раздаваться разрывы. Несколько раз прогремело, затихло, но сирена продолжает гудеть – смерть так близко стала подбираться реже, зато ее присутствие чувствуется обостреннее. Надеюсь, когда закончу пост, все затихнет.

Слухи о том, будто украинские войска прикрываются гражданскими людьми как живым щитом, я слышал и раньше, однако новый импульс им придал доклад «Международной амнистии». Организацию эту я знаю давно, занимается она наблюдением за правами человека в разных странах. Именно наблюдением, а не правозащитой, поэтому правозащитной ее считать нельзя. Эта организация заинтересована в том, чтобы проводить мониторинг в наиболее комфортных условиях со всеми вытекающими из этого последствиями. Однако правозащитная деятельность – это очень тяжелая борьба, которую правозащитник ведет, рискуя собственной безопасностью, вопреки внешнему давлению исходя из своего морального долга. Для правозащитника было бы очень тяжело работать в такой организации, которая только наблюдает, но ничего не делает. Поэтому в вопросах правозащиты я больше доверяю своему опыту, чем этой организации.

Ложность утверждения, будто украинские военные прикрываются мирными жителями как живим щитом, становится очевидной, если задаться вопросом, а от кого они прикрываются? От российских военных прикрываться бессмысленно, так как те вообще не обращают внимания на присутствие мирных, а против других стран Украина не воюет. Можно вспомнить, как террористов демонстративно расстреляли вместе с детьми в Беслане, а перед этим сбили два своих же пассажирских самолета, также захваченных террористами. Неужели о чужом, враждебном, по их мнению, населении они стали бы заботиться больше?! Как видим, все наоборот, российские войска всячески затрудняли эвакуацию беженцев, обстреливая их, а из Мариуполя сначала вообще никого не выпускали и только под беспрецедентным международным давлением открыли коридоры, по которым удалось выйти далеко не всем. На самом деле не украинские военные прикрываются мирными жителями, а наоборот, российские военные используют мирных жителей для того, чтобы сковывать действия обороняющихся.

На основе своих непосредственных наблюдений могу сказать, что если город не подвергается штурму, то все артиллерийские позиции располагаются за чертой города. В 2015-2019 я побывал в Авдеевке, Красногоровке и Марьинке, которые подвергались обстрелам, но украинской артиллерии внутри города не видел. Так и сейчас украинские военные отстреливаются по врагу, маневрируя вокруг города, но внутри Славянска никаких артиллерийских позиций нет. Тем не менее его регулярно обстреливают. Конечно, если бы Славянск штурмовали, то бои шли бы за каждый дом, однако Женевские конвенции ведения войны, которые соблюдает Украина и полностью игнорирует Россия, не запрещают оборонять собственные города. Естественно, что при защите города любой гражданский объект может быть превращен в военно-оборонительный. Тут ключевое слово – превращен, то есть пока объект функционирует как гражданский, он не может использоваться как военный. Поэтому Россия всячески препятствует эвакуации, при этом гражданские объекты – школы, роддома, больницы, церкви – уничтожает превентивно до того, как они превращены в военные.

ВСУ превращают города в укрепрайоны только в том случае, если эти города штурмуются, и ответственность за это должны нести не обороняющиеся, а штурмующие. А каким образом защитники Мариуполя могли бы расположиться за пределами города, если их заперли в городе?! Действительно, штурм Северодонецка отбивала артиллерия, располагавшаяся в самом Лисичанске, и это правильно, поскольку другим способом держать оборону города было невозможно. Благодаря этому удалось выиграть время для эвакуации мирных жителей. Если бы Северодонецк не обороняли, то его жители оказались бы под оккупацией, а в это время российские военные уничтожали бы какой-нибудь другой город. 

Последнее время я больше делаю видео, чем пишу. Мое видео на разных ютуб-каналах, однако теперь их можно увидеть на первой странице моего основного канала. На днях записал ответы на первый блок вопросов вайшнавского телеграм-канала «Большое сердце» о сопротивлении тотальному злу с духовной позиции, и сейчас готовлю вторую запись. Также поговорил с православным священником о. Владимиром Магленой про то, как тотальное зло поглощает человека, превращая его в монстра. Я убежден, что личность определяют не взгляды, не убеждения, не воспитание, не психологический характер, не память или накопленный опыт, а исключительно поступки, в которых воплощается свободное самоопределение человека. Только в момент совершения поступка человек может либо превратиться в зомби или орка некроимперии, либо осознать свой внутренний долг в противостоянии тотальному злу.

Зло, которое несет некроимпериализм, многие ошибочно называют абсолютным. Это неверно, ибо термин «абсолютный» означает не зависящий ни от чего, а такого зла не бывает. Абсолютным может быть только добро. Однако зло некроимпериализма поглощает своего адепта полностью и придает целостность всем его мыслям и поступкам, поэтому правильнее такое зло называть не абсолютным, а тотальным.

Однако некроимпериализм – это не только духовное, но и общественное явление. Но как может существовать общественная система на основе тотального зла? Если бы речь шла не о тотальном зле, а о зле в обычном понимании, то такое зло присутствует в любом обществе. Традиционная общественная система решает стоящие перед обществом задачи и, преодолевая такого рода зло, развивается с переменным успехом. Однако тоталитарная система решает те задачи, которые оторваны от общества и обусловлены идеологией. При этом если тоталитарный империализм мобилизует все общество для решения таких идеологических задач, то некроимперилизм не может даже этого сделать. Нынешнее российское руководство полностью независимо от общества, и на него не смогли повлиять ни протесты, ни обнищание, ни массовое вымирание во время коронавирусной пандемии, ни чудовищные потери в Украине. Это так, поскольку некроимпериализм – антиобщественная система (антисистема в терминологии Льва Гумилева), враждебная всему остальному обществу. Однако именно поэтому в отличие от тоталитарной системы она не может мобилизовать общество, что предопределяет поражение России в войне с Украиной.

Закончил писать. Снова все тихо, как будто и не было обстрела, сейчас выверю текст и поеду на велосипеде.

Н. Карпицкий. 30 июля 2022. Украина. Сто пятьдесят седьмой день войны

Мой тридцать девятый пост после начала войны. Давно, не писал, наблюдал за событиями. За это время на Донбассе оккупанты имели даже небольшой успех – Захватили Углегорскую ТЭС и поселок Новолуганское. Оттуда мои студенты не могли выехать из-за постоянных обстрелов. Совсем недавно зачет у них принимал. Однако сценарий дальнейших событий уже определился, дело движется к развязке, и российская армия уже ничего не сможет с этим поделать. Донбасс – самое удобное место для обороны. Здесь украинская армия смогла выстоять в самое критическое время, когда заканчивались боеприпасы к старой артиллерии, а западное оружие еще не подошло. Но для контрнаступления самое удобное место – под Херсоном.

Если бы россияне руководствовались военной логикой, то отошли бы за Днепр. Однако обезумевшее политическое руководство успешно загоняет свежие силы в ловушку на правый берег Днепра. Даже с Донбасса туда перекидывают. Местное командование прекрасно понимает, что их как крысу загоняют в угол, но поделать с этим ничего не может, и потому подобно загнанной крысе бросит в отчаянную атаку все согнанные на правый берег военные силы. На отдельных участках они даже смогут добиться временного успеха, в то время как их ослабленная донбасская группировка начнет медленно отступать. Украинская армия не станет торопиться. В течение нескольких недель она уничтожит все склады вооружения на правобережье Днепра, и когда противнику нечем будет обороняться, быстрым контрнаступлением уничтожит отрезанную от снабжения российскую группировку. Однако на Донбассе контрнаступление начнется не раньше, чем будут подготовлены подразделения на принципиально новом военно-техническом уровне. Я понимаю, что с военной точки зрения так правильно, но меня как жителя Славянска беспокоит, что город невозможно будет подготовить к зиме. Пока я не представляю, как мы выдержим, чувствую себя стрекозой из басни Крылова.

Последние дни ракеты прилетали совсем близко – в Былбасовку. Этот поселок примыкает к Славянску, вид на него открывается у калитки моего двора. Обстрелы продолжаются, но уже не такие интенсивные, как в начале июля. Все длиннее становятся периоды затишья, позволяя на время позабыть про войну. Это результат работы хаймарсов и западной артиллерии, которая недавно дошла до нас. Позавчера на улице было много людей, а вчера – почти никого. Сообщили о попадании в северный и центральный районы Славянска. Я как раз именно там вчера ездил на велосипеде. Сначала была сирена, потом тишина на пустынных улицах. Разрушения встречаются, но пока еще редко – тут далеко не харьковская Салтовка. В самой глубинке частного сектора северного района встретил полуразрушенный частный дом, такой же как у меня. Воронка рядом с ним во дворе, стена не выдержала ударной волны и половина дома обрушилась. Если бы прилетело в сам дом, от него вообще бы ничего не осталось. Сколько таких домов будет к концу войны – неизвестно. Сегодня в три часа утра громыхало так, что окна тряслись. Днем в новостях выложили фотографии обстрелянного автовокзала. Пишут, что пострадали жилые здания. 

В последнее время на улицах все больше вооруженных людей, что понятно, ведь по мере эвакуации среди оставшихся в городе увеличивается доля тех, кто записался в тероборону. На вид – это обычные горожане разных возрастов, поэтому нет и не может быть никакого противопоставления между мобилизованными и остальными гражданами. На оккупированных территориях иначе. Со мной на связь вышла студентка, которая вырвалась из оккупированного Новопскова. Первое время жители там даже пытались проводить митинги протеста. Но уже на втором митинге оккупанты начали стрелять – мужчине ногу прострелили, женщину прикладом ударили. Рассказывала также, как пьяные ЛНРовцы угрожают людям на улице автоматом. У нас бы в голову никому не пришло бояться человека с автоматом. К тому же у нас вот уже пять месяцев сухой закон, и ничего. Оказывается, можно совсем обойтись без алкоголя, если люди внутренне мобилизованы на победу.

После вчерашнего сообщения о чудовищных истязаниях и массовых убийствах военнопленных как-то по-новому стали звучать ревы сирен и раскаты взрывов. Раньше я думал, что стреляют по городу просто потому, что могут, ведь такова логика гопника. Сейчас становится понятно, что стреляют потому, что целенаправленно пытаются убить как можно больше людей, а это уже логика не гопника, а маньяка. Некроимпериализм превращает гопников в маньяков. Пытки и массовые убийства военнопленных изменили перспективу войны и показали, что война ведется не между двумя государствами, а между цивилизованным государством и системой тотального терроризма, в основе которой лежит беспредел, некрофилия и ненависть ко всему человеческому и цивилизованному. Это означает невозможность заключения мира даже после полного освобождения всей территории Украины.

В начале я надеялся на скорую победу, и основания для этого были – ведь Украина смогла выдержать атаку двухсоттысячной армии по пяти направлениям. После такого провала плана оккупации обычный авторитарный режим, руководствующийся рациональными соображениями, отступил бы и заключил мир. Однако Путин начал новую войну на истощение. Но и на этот раз Украина выдержала, продержавшись на Донбасской дуге до подхода западного оружия, и теперь открывается перспектива не просто вытеснить, а разгромить российскую армию. После такого разгрома даже самый отъявленный диктатор заключил бы мир, руководствуясь инстинктом самосохранения.

Путин, совершав чудовищные военные преступления, решал тактическую задачу. Он стремится поднять градус ненависти внутри Украины до такой степени, чтобы она отказалась от цивилизованных правил ведения войны и соблюдения Женевских конвенций. В этом случае изолированная на правом берегу российская группировка не смогла бы сдаться в плен. Однако тем самым Путин объявил войну на тотальное уничтожение до последнего россиянина. Еще недавно в украинском обществе почти сложился консенсус, что Украина должна освободить все свои территории в границах 1991 года, заключить мир с Россией, а дальше уже пусть сами россияне разбираются с Путиным. Но сейчас такой мир невозможен. Это все равно, что заключить мир с нацистской Германией в разгар Второй мировой войны, примирившись с дальнейшей работой газовых камер. Однако ни у Украины, ни у Запада нет ни стратегии, ни представления, как можно воевать на территории России, и это тупик.

Известный террорист Игорь Гиркин ранее говорил, что логика войны такова, что после поражения российских войск война перекинется на территорию России. Тогда это было неочевидно – что мешает России после поражения вывести войска и заключить мир? Поскольку Гиркин мыслит также как Путин, то он сразу понял, что не существует такого события, после которого Россия пойдет на мир. Даже смена политического руководства в России не выведет из этого тупика. В любом случае нам нужно вырабатывать новую формулу победы.

Дмитрий Волчек. Некрофилический империализм. Свобода воли против мира чекистов. Интервью с Николаем Карпицким. Радио Свобода

Источник: Радио Свобода. 23.07.2022.
URL: https://www.svoboda.org/a/nekrofilicheskiy-imperializm-svoboda-voli-protiv-mira-chekistov/31953120.html

Уроженец Томска, доктор философских наук, религиовед и публицист Николай Карпицкий 7 лет живет в Славянске на востоке Украины, недалеко от линии фронта, преподает в Луганском аграрном университете.

Он эмигрировал из России после аннексии Крыма, когда за свою политическую позицию был уволен из Югорского государственного университета. Кандидатская диссертация Николая Карпицкого была посвящена диалектике человеческого бытия, докторская – трансцендентальному предчувствию как феномену человеческой субъективности. В своем телеграм-канале "Вести из Украины" и других соцсетях Николай Карпицкий размышляет о трансформации российского государства, идеологией которого, по его мнению, стал "некроимпериализм", и рассказывает о том, что происходит в Славянске: ежедневных обстрелах, гибели людей. Несмотря на опасность, он отказывается покидать прифронтовой город.

В разговоре с Радио Свобода Николай Карпицкий рассказал, почему он решил остаться.

– Обстрелы становятся все интенсивнее или в июне было хуже?

– Хуже было первую неделю июля – максимум было обстрелов. В июне к нам прилетали ракеты, но достаточно редко, раз в неделю. Я думаю, что Краматорску больше доставалось, чем нам, там находится администрация. Славянск хоть и ближе к фронту, но считался не столь важным. Основные обстрелы идут за счет ствольной артиллерии, а ствольную артиллерию наши артиллеристы не подпускали, поэтому те вынуждены бить только ракетами. Больше недели продолжался интенсивный обстрел. Максимум я застал в воскресенье, 3 июля. Я приехал в пятидесятническую церковь "Добрая весть", они там волонтерством занимаются и службы проводят. Когда я там был, Славянск накрыло ракетным ударом, два залпа подряд по 10–20 выстрелов, в нескольких сотнях метров от церкви легли ракеты с разных сторон. Сейчас обстрелы идут, но не столь интенсивно, раз в день прилетает в Славянск. Интенсивность упала, это я связываю с "Хаймерсами". Я вижу, что с нашей стороны стали регулярно давать отпор ракетам, но угроза остается.

– Есть возможность эвакуироваться из города или опасно выезжать?

– Опасность минимальна, но она всегда есть, как и во всей Украине. Эвакуационные автобусы вывозят через Краматорск, Покровск, Днепр. Что касается традиционной эвакуации по железнодорожной ветке, которая идет на Славянск, то ее используют крайне редко, потому что она под обстрелами. Поезда регулярно не ходят, в исключительных случаях что-то подвозят. В основном эвакуация автобусами. Можно записаться по горячей линии администрации, и вывезут.

– Вы решили не уезжать?

– Кто-то должен остаться в Славянске, кто умеет писать, хотя бы один человек. Я – последний активно пишущий здесь и буду оставаться столько, сколько возможно.

– Вы пишете о некрофилическом империализме Путина. Что это за идеология, как она сформировалась?

– Имперское сознание очень архаично, оно связано с традиционным обществом. В России идеология "Москва – третий Рим" была заурядной, мало чем отличалась от идеологий прочих империй. В наше время они очень устарели и могут существовать, только если мутируют. Первая мутация была во времена большевистской революции: попытка приспособить архаичную идеологию к современному обществу. Но поскольку она отрывается от традиционного общества, зачищает его полностью, разрушает, то в иной форме, как тоталитаризм, она не могла существовать. Поэтому в ХХ веке имперская идеология мутировала в форму тоталитарных режимов нацистской Германии и большевистской России, но они деградировали и разрушились. Разрушение было связано с люмпенизацией, а люмпенизация предполагает упрощение восприятия мира. Спецслужбы, которые пришли к власти осенью 1999 года в результате военно-чекистского переворота, когда взрывали дома, тоже воспринимают мир упрощенно. У них уже сложилась некрофилическая традиция, потому что чекисты еще при советской власти упрощенно воспринимали мир, у них культивировался подход, что убийство, смерть, расстрел являются решением всех проблем. Поэтому неудивительно, что чекистская идеология наложилась на люмпенизацию, которая связана со страхом перед сложностью мира. Это привело ко второй мутации имперского сознания. Первая мутация была связана с поиском врага, а вторая мутация – с упрощением восприятия мира и страхом перед его сложностью.

Когда мы видим, что враг ассоциируется со всей цивилизацией, – чем сложнее цивилизация, тем она больше пугает, – то на первый план выходит не желание покорить, а желание уничтожить. Задача большевиков была завоевать, они не считали Афганистан злом, они считали, что это отсталая страна, которую нужно присоединить к советскому лагерю. А Путин считает Запад злом, он не собирается его присоединять к России, он собирается бороться с ним на уничтожение, если такая возможность представится. Отсюда и оговорки, что "они все сдохнут, а мы в рай попадем". Мы наблюдаем сейчас вторую мутацию имперского сознания, которая привела к установке на некрофилию, где смерть понимается как решение всех проблем, как упрощение мира, и это дает тебе спокойствие и уверенность. В этом суть некрофилического империализма.

– Но ведь такое было в истории много раз – набеги варваров, да и смерть часто воспринимается воинами как избавление от любых забот, и уничтожение врага становится главной целью.

– Разумеется. В истории это возникает, когда сталкиваются две разные цивилизации, которые не понимают друг друга. Когда идут войны внутри одной цивилизации, они по каким-то правилам идут, а когда цивилизация абсолютно чуждая и непонятная, тогда возникает желание уничтожать ее полностью до тех пор, пока люди не знакомятся с ней. Когда с ней знакомятся, возникает симбиоз, цивилизации срастаются. Если мы обратимся к более позднему времени, к тоталитаризму, то мы видим, что там культ некрофилии был на уровне символики. Даже герб Советского Союза сделан в виде похоронного венка, почитание мертвого Ленина, песни были о том, что мы все умрем. Эта тенденция сосуществовала с тенденцией коммунистической идеи – братство, равенство. Нужно смотреть, что захватывает массу. То, что некрофилическая тенденция захватила НКВД, спецслужбы, – это очевидно, но она не захватила массовое сознание. А чтобы она могла захватить массовое сознание, должна пройти еще большая степень люмпенизации. Когда была первая волна, когда Ленин опирался на люмпенов, у них был культ некрофилии, но он быстро схлынул. Когда люмпенизация зашла достаточно далеко, произошел отказ от всякой идеологии. Идеология уже не имеет большого значения, а имеет значение картина мира. Картина мира, в которой враг пугает своей сложностью, и стремление упростить мир, чтобы в нем можно было спокойно жить. Что касается традиционных обществ, то такого стремления упростить мир не было, потому что они жили за счет традиции. Если уже традиция устоялась, то зачем ее упрощать: мир такой, какой он есть. Другое дело, если какая-то чужая цивилизация пугает, тогда там действительно эти некрофилические тенденции возникали, но не более того. А тут стремление тотально упростить мир на всех уровнях. Это отношение к жизни начинает распространяться как психическая эпидемия, она захватывает сознание людей, и они становятся приверженцами некроимпериализма.

– Мне трудно согласиться с идеей о том, что западная цивилизация абсолютно чужда российской. Конвергенция происходила на наших глазах несколько десятилетий. Более того, идеалы западной были идеалами российской цивилизации в 90-е годы, Россия стремилась стать во всем похожей на Запад, вплоть до карикатуры.

– Конечно, я полностью с вами соглашусь. Российская цивилизация является частью западной цивилизации, она развивается. Был шанс в 90-е годы, что она пойдет дальше. Когда я общаюсь со сторонниками Путина или сторонниками войны, они очень логично рассуждают, аргументированно отвечают. Но если последовательно задавать вопросы, то рано или поздно мы приходим к первому пункту, из которого вся эта логика вытекает, а этот первый пункт иррациональный: они все уверены, что Запад – зло, а дальше уже все логично выводят, что из-за того, что он злой, он в Украину вмешался, спровоцировал их и все остальное. Иными словами, любая полемика со сторонником войны и со сторонником Путина упирается в один принципиальный пункт: то, что западная цивилизация – зло. Эта установка привнесена. Я, конечно, помню 90-е годы, ее не было тогда. Но дело в том, что так видят мир чекисты, так видят мир спецслужбы, они все воспринимают как враждебное, они не верят в убеждения людей, они верят только в силу вербовки, на этом они строят свою позицию. Чем больше люмпенизация сознания, тем больший отклик она вызывает. Установка, что Запад – зло, возникла на основе соединения двух сил – это спецслужбы, которые всегда это культивировали, и это подготовленное сознание в результате люмпенизации, а люмпенизация – стремление упрощенно воспринимать мир. Когда эти две вещи сошлись, эта установка стала преобладать. Она, конечно, не является тотальной, не все российское общество заражено, но достаточно большая часть, на которую опирается нынешняя власть.

– Давайте рассмотрим эту ситуацию на примере Славянска. Он уже находился под оккупацией, там было немало сторонников "русского мира". Но я слышал от журналистов, которые приезжали в ваш город после освобождения, что этот опыт оккупации отрезвил даже самых упрямых сторонников России. Это верно?

– "Русский мир" – это слишком громко сказано. Это некая обывательская позиция, желание переехать туда, где лучше, а тут картинка телевизионная показывает, что в России лучше. Такая идея, что весь город целиком может переехать туда, где лучше. На практике оказалось, что это не так. Когда была оккупация Славянска, то большая часть жителей вынуждена была его оставить, город опустел. Были репрессии, но не такие масштабные, как сейчас. Достаточно большое число людей увидело, что это бесперспективно. Тем не менее нужно иметь в виду, что такой государственной пропаганды, как в России, в Украине нет. В Украине есть множество разных мнений, преобладают центристские, но это мнение общественников, государство не ведет идеологическую пропаганду, а Россия ведет. При Порошенко она имела свои телеканалы через Медведчука, но сейчас их убрали. Все равно люди, которые ставят себе тарелку на востоке Украины, смотрят в основном российские каналы, потому что они бесплатные, а украинские платные. Поэтому есть достаточно большое число людей старшего поколения, которые на востоке Украины воспринимают все через телевидение. Сейчас это телевидение разошлось с реальностью. 80% жителей Славянска вынуждены были уехать от войны, покинуть город, наблюдая, что творится в соседних городах, как уничтожают Харьков, как уничтожили Северодонецк, Попасную и так далее. Действительно люди старшего поколения поддавались этой идеологии, но тут жизнь их убедила. Если кто-то и остался – это уже совсем оторванные от реальности пенсионеры, они не активные. Что касается молодежи, то на нее вся эта идеология никак не действует, потому что они нацелены на будущее, они телевидение не смотрят ни украинское, ни российское, у них другие приоритеты. Они в целом настроены проукраински, пропаганда на них не воздействует. Поэтому, если кто-то и поддавался телевидению, то у них произошел разрыв шаблона, когда они увидели, что реальность не такая. А массовых настроений за Россию и не было, скорее здесь центристские настроения были, за примирение, чтобы можно было через контрольно-пропускные пункты легко переезжать, легче контакты поддерживать. Активная часть населения, естественно, за Украину.

– И с обывательской, и с философской точки зрения: почему Украина не Россия?

– Принципиальное отличие – это то, что в Украине вообще не понимают, что такое имперское сознание, культ собирания земель и все остальное. Сами украинцы разнообразны, есть западные украинцы, есть восточные, но у них сейчас формируется общее историческое сознание, которое отлично от российского. Многие люди совершают ошибку, когда оценивают нацию в целом. На самом деле это динамический, изменчивый процесс, он переживает разные фазы. Мы видим, что начиная с 2004 года идет какое-то пробуждение. Сначала появилась небольшая активная часть, сейчас уже все население Украины осознаёт свое единство, которое еще не осознавало 10 лет назад. То есть нация – это процесс, который развивается. Сейчас Украина развивается своим путем, этот процесс оформился, он идет стремительно, уровень общественного сознания очень быстро меняется. За 7 лет, которые я здесь прожил, я вижу очень серьезные изменения в общественном сознании. Мне кажется, что эти динамические процессы очень сложно загнать в какое-то шаблонное представление.

– Психологический террор против населения, который ведет российская армия, укрепляет желание сопротивляться или ломает волю? Понимаю, что нельзя обобщать, у всех своя реакция, но, наверное, есть общий знаменатель?

– Допустим, есть река, общее течение всех сносит, кто в одну сторону плывет, кто в другую сторону. Куда движется общественное сознание? Оно, конечно, движется путем радикализации. Чем больше террор, тем радикальнее люди настроены на сопротивление, хотя, конечно, отдельных людей это может пугать. Я думаю, что даже применение ядерного тактического оружия не остановит Украину, не сломает, а только повысит радикализацию. Если вначале еще можно было говорить о том, чтобы вернуться к линии разграничения на 24 февраля 2022 года, то сейчас население воспримет как поражение, если Россия только лишь отступит на эти границы. Люди просто в ярости. Этот террор их разъярил так, что уже ни о каких соглашениях, уступках территорий сейчас просто невозможно говорить.

– Как жить, если понимаешь, что твоя жизнь может оборваться в любой момент? Что дает такой опыт философу?

– Понимание, что по-настоящему важно, а что второстепенно. Потому что есть такая жизненная суета, которая нас затягивает и заставляет забывать важные вещи. Ты начинаешь ценить каждый момент жизни и понимаешь, что нужно что-то делать важное, ценное. Происходит отделение истинного от наносного, от второстепенного, от того, что является просто привычкой. Я понял, как обнулились все наши авторитеты, все наши мнения о социальном статусе, о важности положения в обществе. Допустим, человек авторитетный, признанный, делает карьеру, добился положения в обществе и боится в силу этой карьеры сказать правду о войне. Еще несколько месяцев назад он был всеми уважаем, а сейчас кто он? Он добился всего и потерял возможность говорить. Так лучше не иметь этот социальный статус, не иметь авторитет, не иметь положение в обществе, но иметь возможность говорить правду, говорить, что ты думаешь. Это важнее. Война обнулила все, что мы считали важным, связанное с социальной ролью, с социальным статусом, авторитетом, положением в обществе, она показала, что является истинно ценным, то есть вернула человека к самому себе. Я понял, что, если бы я делал какую-нибудь научную карьеру в академическом сообществе, добиваясь признания, авторитета, важности, я бы сейчас оказался в ловушке, я был бы, как все, вынужден ради того, чтобы сохранить свое положение, говорить осторожно. А зачем мне это все нужно? Лучше я буду говорить то, что приобщает меня к истине, к подлинному бытию, благодаря этому я буду чувствовать жизнь как она есть.

– А не возникает ощущения, когда видишь иррациональные, бессмысленные разрушения, что всякое созидание бессмысленно?

– Опять же здесь происходит отделение, что подлинное, а что не подлинное. Все, что мы видим вовне, может быть отнято, разрушено. Подлинными являются наши внутренние намерения, наше внутреннее самоопределение, наше отношение к жизни, которое созидательно. Если я в ситуации абсурда, разрушения нахожусь в пассивной позиции, она меня захватывает, и это действительно приводит к тотальному пессимизму. Поэтому нужно найти что-то такое, что преодолеет этот тотальный пессимизм, а это мое внутреннее самоопределение. Я понимаю, что все созидательное остается в том, как я сам свободно самоопределяюсь к жизни в целом. И это позволяет мне в каждый момент жизни поступать правильно. В самой тяжелой, в самой абсурдной, в самой иррациональной ситуации у меня есть возможность правильно поступить, потому что мой правильный поступок идет не из внешней ситуации разрушения, а из моей внутренней сущности и моего свободного самоопределения. И вот этим я вношу новую организацию во внешнюю жизнь. Я понимаю, что да, действительно, когда люди надеялись, что мир спокойный, что в нем все упорядочено, все размеренно, – это была иллюзия. На самом деле единственный гарант того, что мир может быть упорядочен и спокоен – это они сами, их собственное самоопределение. Пока они не самоопределились, они жили в парниковых условиях, война это снесла, она показала, что это все не по-настоящему. Поставила вопрос: либо мы самоопределяемся в жизни к активной позиции и сами пытаемся что-то делать, либо тогда этот абсурд, эти разрушения нас полностью поглощают.

– Вы писали в своем дневнике, что будущее существует как потенция свободной воли. То есть вообще ничего не предопределено?

– Предопределение относится только к инерции. Мы можем предсказать, по каким законам будет деградировать страна, общество, государство. Но нельзя предсказать, как человек свободно поступит. Именно это создает исторический пессимизм в большей степени, чем на самом деле сбывается. Мы плохой вариант можем просчитать, потому что он предсказуем, он идет по инерции, а хороший вариант просчитать не можем, потому что он связан со свободной волей людей, когда они сами свободно определились. Поэтому мы можем сказать, что будущее мы можем просчитать, оно будет плохим, оно будет деградированным при условии, если все люди будут поступать инерционно. Но если они будут поступать свободно, то они сами заново сформируют это будущее. А как они будут сами свободно его формировать – этот момент предсказать нельзя. Поэтому вы наполовину правы, но это относится к свободе воли. Когда люди отказываются от свободы воли, тогда все просчитываемо.

– Верующий человек сказал бы вам, что и зло, и война, и чекизм – это испытания, посланные нам свыше за наши грехи.

– Это очень сильное упрощение. Люди от религии, мифологии, идеологии ждут, чтобы она примирила их с действительностью, дала им простое, понятное объяснение, которое позволило бы им нормально жить. Но жизнь ломает эти шаблоны. Сколько бы мы ни примирялись с жизнью, она все равно может повернуться к нам такой абсурдной, иррациональной стороной, к которой мы не готовы. На самом деле религия на внутреннем уровне требует от человека одного: чтобы он сам свободно самоопределился. Если жизнь трагична, то нужно показать, что она трагична. Христианство не пытается человека примирить с миром тем, что все плохое – это наказание за грехи, нет, оно говорит, что в мире есть грех – это трагичность мира, она абсурдна, она ненормальна. Задача заключается в том, чтобы вырваться из этой трагичности. Бог открывается человеку, чтобы человек вырвался из трагичности. То есть нужно признать, что в мире творится что-то такое плохое, чему не может быть оправдания. И в этом смысл спасения человека из этого состояния мира. Но большинству людей эту мысль принять тяжело, потому что они могут жить в мире только тогда, когда объяснили его более просто. Ну да, есть грехи, мы за грехи отвечаем. Но это только такое массовое объяснение, а истинное религиозное понимание глубже.

Н. Карпицкий. 17 июля 2022. Украина. Сто сорок четвертый день войны

Мой тридцать восьмой пост после начала войны. В ответ на атаку хаймарсами Путин пригрозил: «Мы еще не начинали!». И начал. Пока хаймарсы уничтожают военные объекты, российские войска стараются убить как можно больше мирных жителей. Трагедия в Виннице потрясла всех, но сейчас такое творится по всей Украине. В эти дни идут обстрелы Славянска. Я каждый день катаюсь на велосипеде и вижу, как опустели улицы. Хотя сегодня, когда ехал в церковь «Добрая весть», заметил, что людей почему-то больше, чем обычно. Да и в церкви было много – около трех сотен, и среди них восемь – новокрещенных. Две недели назад ракеты легли всего в нескольких сотнях метров от церкви, но людей это не останавливает. Да и сегодня стреляют, сирена гудит. Но люди не могут все время прятаться, поэтому вновь возвращаются к привычной жизни, так же ходят по улицам, как в мирное время. С одной лишь разницей – теперь в сознании каждого человека есть понимание, что в любую секунду он может быть покалечен или убит ракетой.

В Славянске орки бьют прежде всего по жилым домам, рынкам. Про попадание в привокзальный рынок я уже писал ранее, а вчера съездил на центральный – там выгорела целая секция рынка после попадания ракеты. На этой неделе разбомбили детский дом «Паруса надежды», который при церкви «Добрая весть». Церковь уже имела горький опыт репрессий со стороны пророссийских боевиков, поэтому в первую очередь эвакуировала детей. В связи с этим всех, кто отрицает, что российская армия целенаправленно убивает гражданских, я считаю соучастниками убийства детей, поскольку если бы здесь у нас поверили этой лжи, то десятки детей сейчас оказались бы мертвыми.

Уничтожение складов боеприпасов с помощью хаймарсов позволило украинской армии на равных вести контрбатарейную борьбу и превратить Донбасскую дугу в неприступную крепость. Однако нельзя ожидать, что какое-то конкретное оружие обеспечит победу. Для каждого оружия своя конкретная задача. Я помню наивные ожидания скорого разгрома российской армии с помощью джавелинов. Это оружие пехоты, с ним можно устроить танкам засаду, если есть хорошая разведка и беспилотники, но невозможно выиграть войну. Затем такие же были надежды возлагались на байрактары. Однако турецкий опыт их применения в Сирии показал, что хотя они и нанесли существенный урон противнику, но продвижение сирийско-российских войск остановить не смогли. Сейчас такие же надежды – на хаймарсы. Однако и они также заточены под конкретные задачи и не обеспечивают победу в целом. Скажу больше, даже тактическое ядерное оружие, на которое надеются некроимериалисты, тоже имеет очень конкретную область применения и ни в коей мере не является чудо-оружием, обеспечивающим победу.

Для победы нужна слаженная обученная армия, как хорошо организованная система, обеспеченная современным оружием для решения конкретных задач. Поэтому логично сразу готовить из призванных резервистов именно такую армию, отвечающую стандартам НАТО. Но для этого нужно время, что вынуждает откладывать контрнаступление. А за это время Путин надеется выиграть войну на истощение. Ресурсов, как он считает, у России все равно больше, а зима доконает Украину. Инструментом этой войны является психологический террор постоянными ракетными ударами. Расчет на то, что украинцы устанут жить под непрерывной угрозой ракетных обстрелов и согласятся уступить оккупированные территории в обмен на мир. Вторая задача террора в том, чтобы спровоцировать психическую эпидемию страха и ненависти, что должно привести к хаосу в стране и оттолкнуть от Украины ее союзников.

В связи с этим Украина оказалась в очень трудном положении. Любые переговоры о мире с Россией, которым Запад будет только рад, означают ее немедленное поражение, а если Украина столь же медленно будет выдавливать оккупантов, как ранее те наступали, то рискует проиграть войну на истощение. К тому же она полностью зависит от настроений союзников, которые также могут устать. Но даже выдавив со своей территории врага, Украина вынуждена будет распределить вдоль границы военные силы, дабы отбиваться от атак с разных направлений, для чего требуется больше ресурсов, чем у противника.

Переломить ситуацию может только военная победа Украины на поле боя. Причем не такая, как у россиян, когда они медленно продавливали оборону, а победа в виде разгрома армии со всеми соответствующими признаками – колоннами пленных, километрами разбитой техники и т.д. Единственное направление, где украинская армия может нанести поражение врагу уже имеющимися силами – херсонское. С военной точки зрения Путину лучше вывести войска за Днепр и там укрепиться. Зная самолюбие Путина, Владимир Зеленский в ответ на «мы еще не начинали» отдает приказ об освобождении юга Украины. При этом украинская армия демонстрирует готовность наступать, но не наступает, и не уничтожает мосты через Днепр, по которым идет снабжение российских войск. Тем самым Зеленский загоняет Путина в угол, демонстративно приглашая всё решить в битве под Херсоном. Если Путин отползет – потеряет лицо, что тоже неплохо, а если примет вызов и подтянет подкрепления, потеряет армию, ведь как только мосты будут взорваны, мышеловка захлопнется.

Н. Карпицкий. 13 июля 2022. Украина. Сто сороковой день войны

Мой тридцать седьмой пост после начала войны. Лисичанск оставлен, и на этом завершилась третья фаза войны. Следующая цель орков – Бахмут и Славянск. Всех волнует вопрос – кто же сейчас побеждает? Для жителей этих городов это вопрос жизни и смерти.

Первая фаза войны – блицкриг – началась с атаки десантами и ДРГ, за которыми шла армия вторжения. Угроза захвата Киева была очень высокой, но Украина выдержала, оставив Россию без элитных десантных подразделений. Теперь орки не могут больше использовать десант.

Вторая фаза войны началась с массированного вторжения танковыми клиньями при поддержке авиации. Угроза, что оккупанты рассекут страну пополам и возьмут в блокаду все крупные города, также была очень высокой. На борьбу встала не только армия, но и гражданское население. Колонны техники уничтожали байрактарами и противотанковыми ракетами, вынудив оккупантов убраться с севера Украины. Теперь орки больше не могут безнаказанно летать и прорываться вглубь территории танковыми клиньями.

Третья фаза войны началась с использования тактики выжженной земли на Донбассе. Обладая абсолютным перевесом в артиллерии, оккупанты выжигали территорию, которую потом занимали мобилизованные люмпены на старой технике. В какой-то момент у украинской армии кончились боеприпасы и нависла угроза поражения, но в последний момент подошли западные гаубицы. Они помогли, но все равно их было мало, чтобы вести успешную контрбатарейную борьбу под шквалом огня многократно превосходящей артиллерии. Пришлось отступать дальше. Для перелома, ознаменовавшего переход к четвертой фазе войны, хватило десятка хаймарсов, которые начали методично уничтожать вражеские склады боеприпасов и командные центры в тылу врага.

Орки радуются захвату Лисичанска как своей великой победе, и для этого были бы какие-то основания, если бы им удалось развить наступление. Но пока они не могут пробить оборону на новых рубежах. Если после нашей атаки хаймарсами они не смогут больше использовать тактику огненного вала, выжигая все перед собой, то тогда можно считать, что и третью фазу войны Украина выиграла.

Фазовый переход войны я ощутил на себе. В ответ на атаки хаймарсов, враг стал мстить мирным жителям, устроив ракетный террор. Первая неделя июля для Славянска была кошмарной. Враг явно демонстрировал намерение стереть город с лица земли. Украинская армия лишь усилила атаки на вражеские склады боеприпасов, и это привело к надлому – уже несколько дней как продолжает падать интенсивность обстрелов Славянска, хотя удары по городу продолжаются и люди гибнут. 

Я считаю, что только так мы должны реагировать и на ядерную угрозу. Ядерное оружие не захватывает территории, это делает наземная армия. Применять ядерное оружие без армии бессмысленно. Чтобы избежать ядерной войны, бесполезно умиротворять врага, нужно просто разгромить его армию.

В субботу утром я проснулся примерно в половине пятого за пять минут до того, как недалеко от меня ударили две ракеты. Ракетная атака всегда неожиданна. Кажется, ничто не предвещает опасность, но где-то в глубине сознания уже сформировалось предвидение. Оно еще не переходит в осознанность, однако, уже способно вывести из сна. Многие рассказывают о предвидении опасности на войне и некоторым предвидение спасало жизнь.

Это воскресенье было спокойней, чем обычно, и я отправился на велосипеде в церковь «Добрая весть». После обстрелов последних дней на улицах еще меньше людей, тем не менее, они встречаются, и даже с малолетними детьми. В этот раз проповедовал пастор «Церкви добрых перемен» Геннадий Мохненко из Мариуполя, который умолял эвакуировать детей. Он сам отец 38 детей, 35 из которых – приемные. Их стало меньше сейчас, так как российский танк расстрелял его дочь в Мариуполе.

При «Церкви добрых перемен» был создан приют для беспризорников «Республика Пилигрим», который едва удалось спасти. Геннадию позвонили и дали сорок минут на эвакуацию. К Мариуполю уже двигались российские танки, и детей вывозили наперегонки с ними. Это был риск, ведь танки могли расстрелять их прямо на дороге, но оставлять в Мариуполе было еще страшнее. Оккупанты расправились бы с детьми, если б добрались до них. Доказательством тому является то, как разочарованный спасением детей Василий Небензя жаловался на заседании ООН, что в «Республика Пилигрим» готовили боевиков. Для российских некроимпериалистов все жители Украины, включая детей – враги.

Мы пока не знаем, сколько погибло людей в Мариуполе, но можем попытаться представить масштаб трагедии. Геннадий Мохненко ориентировочно назвал – 30-50 тыс., то есть каждый десятый житель Мариуполя. Это означает, что в кругу знакомых каждого мариупольца несколько десятков погибших. Плюс раненые, которых может быть в два-три раза больше. Приблизительно десять тысяч арестованных. Это означает, что у каждого мариупольца есть несколько знакомых, которых мучают в подвалах. Прибавим детей, которых похитили, отобрав у родителей, а также изнасилованных, избитых на блокпостах, депортированных в Россию. А ведь могло быть еще хуже. Россия первоначально никого не выпускала из Мариуполя, готовясь к тотальному геноциду, и лишь благодаря беспрецедентному мировому давлению стала выпускать беженцев.

Некроимпериалисты несут какое-то нечеловеческое зло. Оно подавляет волю и побуждает к бесчеловечной жестокости. Я поговорил с Геннадием Мохненко о том, что понимание сущности этого зла не зависит от религии. Доказательством тому служит то, как это зло объединило руководителей основных конфессий России, которые собрались на конференцию в поддержку убийства украинцев. Но если понимание зла не зависит от религии, то и понимание добра тоже не должно зависеть от религии, а значит нужен межрелигиозный диалог для обсуждения того, как противостоять духовной агрессии российского некроимпериализма. 

По возвращении домой те же самые вопросы я обсудил по скайпу с Мукундой Хари дасом – вайшнавом, который ведет проект «Духовная материя», почти в тех же словах. Мы говорили про механизм религиозного двоемыслия, открывающего дверь демоническому искушению, навязывающему манихейскую картину мира, в которой зло присуще врагу по его сущности. Именно это искушение вызвало психическую эпидемию в России, которая не минула даже российских религиозных лидеров, вставших на сторону зла, т.е. на позицию, противоречащую их собственной религии.

* * *

Когда вчера я закончил писать, уже стемнело. Выверять текст в темноте сложно – глаза сильно напрягаются. Отложил до утра. Было совсем тихо, и я подумал, что хаймарсы все-таки уже дают результат. Если бы не они, наш город уже сносили бы как сносят Харьков. Как только я так подумал, отрубили электричество и послышались взрывы. Каждое такое отключение может оказаться последним. Хорошо, что успел записать видео с Мукундой Хари дасом – первую часть он уже выложил у себя на канале, и выложит остальное позже. К счастью, обстрелы прекратились через полчаса, и подача электричества возобновилась. Повезло! В этом было предупреждение. Как только намечается успех, хочется расслабиться и верить в победную инерцию. Но это самообман. Успехи хаймарсов дают лишь шанс на победу, но еще не сам победу. Затишье в городе обеспечивают сейчас украинские военные своим отчаянным сопротивлением орде орков в паре десятков километров от нас. Стоит хоть немного расслабиться, орки тут же нащупают слабое звено и ударят туда всей мощью. Конечно, мы победим, но это требует сверхусилия.