понедельник, 15 июня 2026 г.

Николай Карпицкий. Статья вторая. Величие России важнее собственной религии и жизни единоверцев?



Казалось бы, поддержка захватнической войны, которая сопровождается военными преступлениями, несовместима с религиозной совестью. Как может оставаться равнодушным религиозный человек, когда жителям соседней страны, среди которых и его единоверцы, отказывают в праве на жизнь? До войны российские православные, протестанты, мусульмане, кришнаиты общались со своими единоверцами в Украине, осознавая общую идентичность. Однако когда встал выбор – поддержать войну против соседнего народа или сохранить общение с украинскими единоверцами – большинство из них выбрало войну. Есть ли возможность их переубедить? Как так получилось, что мессианская идея России оказалась для них важнее не только жизни своих единоверцев, но и собственной религии?

Если бы поддержка войны была связана с тем, что люди просто чего-то не знают или не понимают, оказавшись жертвой российской пропагандистской машины, их можно было переубедить с помощью свидетельств их единоверцев и друзей из Украины, которым до войны они доверяли. Однако речь идёт не о заблуждениях, а о выборе нового целеполагания вопреки опыту религией жизни и общения с единоверцами. Это новое целеполагание сопровождается особым типом коллективного переживания – квазирелигиозным опытом.

Целеполагание общественных институций

Почему Россия не может отказаться от военной экспансии? – Это связанно с её целеполаганием, а именно – с мессианской идеей собирания земель. Целеполагание – это ориентация на такую цель или миссию, которая придаёт существованию смысл.

Существуют два типа целеполагания общественных институций:

Целеполагание одних институций проявляется в поддержке внутренней жизни сообщества, общения между его участниками и в удовлетворении их потребностей. Например, это клубы по интересам или землячества, существование которых оправдано уже тем, что они поддерживают общее пространство общения и взаимопомощи.

Целеполагание других институций заключается в чем-либо внешнем по отношению к внутренней жизни сообщества. Например, существование политической партии имеет смысл лишь тогда, когда она реализует определённую политическую программу. Если эта задача не выполняется, то партия утрачивает смысл существования, даже если её участникам интересно встречаться и общаться между собой.

Аналогичное различие можно обнаружить и на уровне государств. Одни государства ориентированы на внутреннее развитие, благосостояние населения и мирное сосуществование с соседями. Другие же выстраивают своё существование вокруг определённой миссии. Такие государства готовы вести агрессивные войны, даже если это губительно для них самих.

Любая религия существует в двух измерениях: во внутренней жизни людей, как духовная традиция, и во внешней общественной жизни, как религиозная общественная институция. Однако как религиозная институция она отличается от светских институций именно характером целеполагания.

Целеполагание светских институций находятся в социальной плоскости. Они решают определённые политические, экономические или культурные задачи, помогают организовать общественную жизнь. Целеполагание религиозных институций ориентировано на высшее, то есть на трансцендентное бытие за пределами нашей повседневной жизни. Их конечная цель связана со спасением человека, освобождением от страданий или преодолением бессмысленности существования через обращение к высшему бытию.

Благодаря этому в нормальных условиях религия и светское общество могут сосуществовать, не мешая друг другу достигать разных целей во внешней социальной жизни и в трансцендентном бытии.

Мессианская идея России извращает религиозное целеполагание

В условиях диктатуры российская власть требует от социальных институций, включая религиозные, полной лояльности и поддержки войны против Украины. В этих условиях религиозные объединения оказываются перед выбором: либо занять позицию нейтралитета, рискуя стать маргиналами и жертвами репрессий, либо приспособиться к требованиям власти. Однако такая адаптация требует изменения религиозного целепополагания таким образом, чтобы цель религиозного спасения рассматривалась как второстепенный аспект более важной цели – реализации исторической миссии России.

В результате возникает религиозная по форме, но политическая по целеполаганию идеология, которую нельзя отнести ни к религии, ни к светскому мировоззрению. В её основе лежит совмещение религиозной практики с политическим мессианством, что позволяет её характеризовать как квазирелигию.

Уже в период противостояния Московского княжества и Новгорода в XV веке формируется мессианская идея «собирания земель». Сначала она получила православное религиозное обоснование в концепции «Москва – Третий Рим». Позднее, в советский период, она была переосмыслена в рамках атеистической коммунистической идеологии, но сохранила свой экспансионистский характер. Современная ситуация показывает, что поддержка этой мессианской идеи не является особенностью православий церкви, так как её поддерживают представители самых разных конфессий, включая протестантов, мусульман и кришнаитов.

Российская квазирелигия

Большинство россиян уверено, будто живёт в самой мирной стране, которая никогда ни на кого не нападала, а только постоянно подвергалась внешней агрессии. То есть все войны, которые вела Россия, они считают оборонительными, а расширение её территории в результате этих войн трактуется как освобождение других народов и их добровольное воссоединение с Россией. Иначе говоря, россияне воспринимают агрессивные войны как справедливое восстановление миропорядка. Только войдя в состав России, другие народы обретают истинный смысл своего существования.

Чтобы обосновать войну в религиозном контексте, необходимо представить противника не только как политического соперника, а как носителя абсолютного зла и врага Бога. В результате окружающий мир начинает восприниматься как царство зла, которому противостоит  Россия. Запад воплощает силы зла и стремится уничтожить традиционные ценности, религию и «русский мир». В результате идея спасения человека подменяется идеей борьбы с западной цивилизацией.

В религии движение к высшему трансцендентному началу может сопровождаться духовной борьбой с тёмными потусторонними силами, которые препятствуют спасению человека. В квазирелигии образ этих темных сил переносится всю на западную цивилизацию. Украина рассматривается как вероотступница, которая отпала от России и перешла на сторону зла, и её нужно либо вернуть силой, либо уничтожить. Поэтому российские веряне не только не хотят слушать своих украинских единоверцев, но и с религиозным ужасом отстраняются от них, как от людей, которые перешли на сторону демонических сил.

По мере того как религия вытесняется квазирелигией, внутренние религиозные переживания замещаются переживаниями, которые носят характер психологической зависимости. Их можно сравнить с состоянием зависимости от наркотиков: человек переживает эйфорию от причастности к «великой миссии», но когда он слышит правду и его сознание проясняется, у него начинаются ломки как будто он после наркотика. И это провоцирует у него агрессию ко всем, кто пытается донести до него правдивую информацию. Поэтому он снова начинает слушать пропагандистов, чтобы вернуться в эйфорическое состояние.

На основе этого квазирелигиозного опыта у адептов разных религий формируется новая идентичность с теми, кто признаёт миссию России высшей ценностью, из которой исключаются их украинские единоверцы. Круглый стол «Мировые религии против идеологии нацизма и фашизма в XXI веке» в помещении Государственной Думы РФ 29 марта 2022 года наглядно продемонстрировал, как представители разных конфессий объединяться вокруг дуалистической схемы восприятия мира, основанной на противопоставлении «своего» и «чужого», добра и абсолютного зла. Своими выступлениями на круглом столе они декларировали новую квазирелигию, по отношению к которой их религиозные различия воспринимаются как второстепенные. Поскольку эти выступления не вызвали заметной критической реакции со стороны их последователей, можно сделать вывод, что эта квазирелигия стала важнейшим социальным фактором религиозного сознания в России, с которым невозможно не считаться.

at