Источник: PostPravda.info. 08.09.2025.
Стокгольмский синдром российских кришнаитов - задержания в Москве. Фото: Фейсбук «Духовная материя»
Действительно ли наиболее угнетаемые сообщества составляют оппозицию диктатуре? Российская власть использует концепт «традиционные религии России» как основание для притеснения всех религий, которые она считает нетрадиционными – в частности, Общество сознания Кришны, или, как еще его называют, ИСККОН от английского – International Society for Krishna Consciousness (ISKCON). В 2011 году вмешательство Индии спасло движение от полного запрета в России. Однако сейчас многие кришнаиты больше верят антиукраинской кремлевской пропаганде, чем свои украинским единоверцам. Возможно, именно так проявляется стокгольмский синдром, тесно связанный с кризисом идентичности российских кришнаитов.
Репрессии и предательство единоверцев
Репрессивный аппарат в России развивается по тем же законам, что и любая бюрократия в авторитарной системе: для оправдания своего роста ему необходимо постоянно расширять круг потенциальных жертв. Самый простой способ – запретить какую-либо религиозную организацию из списка «нетрадиционных». Это открывает новые возможности: получение премий, карьерный рост, расширение штатов. Именно с этой целью в России были приняты жёсткие законы, ограничивающие миссионерскую деятельность, а в 2017 году была запрещена организация «Свидетели Иеговы».
Однако репрессии могли начаться гораздо раньше. Ещё в 2011 году прокуратура Томска пыталась добиться судебного признания священной книги кришнаитов – Бхагавад-гиты с комментариями основателя ИСККОН Шрилы Прабхупады – экстремистской. К счастью, это им не удалось, иначе уже в 2012 году начались бы массовые закрытия храмов и аресты кришнаитов по обвинению в экстремизме, а параллельно с этим проводились бы аналогичные процессы против иных конфессий.
За полгода до суда над Бхагавад-гитой в селе Кандинка Томской области местные власти прибегли к бюрократическим манипуляциям, чтобы добиться сноса домов кришнаитов, построенных на законно приобретённой земле. В то время представители разных конфессий Томска решили поддержать кришнаитов и стали регулярно проводить встречи. Так возник Томский Межрелигиозный диалог.
Сравниваю позицию участников Межрелигиозного диалога тогда и сейчас, 14 лет спустя. Тогда все сочувствовали кришнаитам, чьи дома были снесены. Но у них хотя бы оставалось время спокойно выехать и вывезти свои вещи. Сейчас же российская армия уничтожает целые города в Украине, и многие люди оказались в гораздо худшей ситуации – им приходится бежать, бросая всё. Примерно половина участников Межрелигиозного диалога либо покинула Россию, как и я, либо ушла во внутреннюю эмиграцию. Остались только лояльные режиму, и диалог превратился в свою противоположность. Если бы у меня была возможность, я бы спросил их: «Какой смысл вам оставаться в религии, если вы отказались от своих единоверцев в Украине?»
Суд над Бхагавад-гитой
ФСБ готовилось к суду над Бхагавад-гитой долго – насколько мне известно, не менее двух лет, прежде чем передать дело в Томскую прокуратуру. Но вряд ли они сами бы додумались выбрать именно эту книгу. Во время процесса представительница прокуратуры не только ничего не сказала по содержанию книги, но даже не могла правильно выговаривать ее название. Всё идеологическое сопровождение попытки запретить именно эту книгу обеспечивал глава миссионерского отдела Томской епархии РПЦ Максим Степаненко, тогда как его непосредственный начальник – епископ епархии – занял демонстративно нейтральную позицию.
Не думаю, что ФСБ и прокуратуру волновало вероучение кришнаитов, они хотели запретить книгу ради материальной, карьерной выгоды. Однако глава миссионерского отдела РПЦ воспринимал борьбу с кришнаитами как врагами «истинной веры», и хотя он говорил от имени православия, на практике воплощал противоположную квазирелигиозную идеологию поиска врага, с которым нужно бороться всеми возможными средствами. Сегодня российская власть на основе именно такой идеологии обосновывает необходимость уничтожения Украины. Суть её – отрицание права на существование других людей, и если во время суда над Бхагавад-гитой речь шла только о кришнаитах, теперь – о всех украинцах. С позиции любой религиозной традиции такая идеология считается демонической.
Николай Карпицкий в суде над Бхагвад-гитой 12 августа 2011 года. Фото: архив автора
Лишь бескорыстные защитники Бхагавад-гиты бескорыстно поддерживают Украину
Часто приходится сталкиваться с ошибочным стереотипом, будто все православные поддерживают власть и гонения на другие религии, а все остальные веряне – за справедливость. На самом деле все сложнее. Были православные, которые поддерживали кришнаитов, а во время суда над Бхагавад-гитой открыто выступали в ее защиту, и есть сейчас кришнаиты, которые поддерживают войну и не хотят слышать своих украинских единоверцев. Сколько таких? Научный сотрудник Института востоковедения НАН Украины Юлия Филь провела в 2024 году исследование, задав томским кришнаитам косвенный вопрос: «При каких условиях они готовы были бы возобновить общение с украинскими единоверцами после войны?»
Результаты показали:
- 27 % согласны общаться без каких-либо условий и считают, что нужно просить прощения за действия России;
- 52 % согласны общаться при условии, что не будут касаться политических разногласий – это те, кто воспринимает своих украинских единоверцев абстрактно и не видит проблемы в преступлениях России против них;
- примерно 21 % видят в украинских единоверцах врагов и не желают возобновлять общение.
Бзагавад-гиту защищали не только кришнаиты, но и ученые, представители других конфессий, в том числе и православия, и, как правило, они и сейчас на стороне украинских кришнаитов и противостоят русскому фашизму. Однако в отношении бывших защитников Бхагавад-гиты со стороны ИСККОН подобной ясности нет. Так, на YouTube можно найти видеозапись одного из защитников Бхагавад-гиты в суде, руководителя томской общины ИСККОН Энвера Измайлова. В этом ролике он, находясь в интеллектуальной парадигме современного идеолога русского фашизма Александра Дугина, ведет с ним заочную полемику о том, как именно следует обосновать «особый путь России». Украинские кришнаиты были потрясены увиденным, но у них не было возможности вести дискуссию с Энвером Измаловым, поскольку они, по его мнению, «еще не готовы к общению».
В этом и проявляется парадокс: люди, не принадлежащие к движению Харе Кришна, но бескорыстно вставшие на защиту Бхагавад-гиты, оказались ближе к украинским кришнаитам, чем многие духовные наставники ИСККОН. Моя гипотеза такова: если человек, не являющийся кришнаитом, вступает в борьбу за это движение, то рассчитывает ни на материальную, ни на духовную, ни на личную выгоду. По той же причине такой человек столь же бескорыстно поддержит и борьбу Украины против российской агрессии. Если же представитель ИСККОН защищает свою духовную традицию ради личного духовного или материального благополучия, то он будет приспосабливаться к власти, даже если ради этого придется поддерживать то, что противоречит собственной религии.
Кришнаиты в Днепре. Фото: архив автора
Кризис религиозной идентичности
Итак, яркий признак кризиса религиозной идентичности: вместо того, чтобы поддержать своих единоверцев, которых бомбит Россия, религиозный авторитет рассуждает об особом пути России. К сожалению, этот признак не единственный.
Благотворительный проект раздачи вегетарианской еды «Пища жизни» был инициирован основателем ИСККОН Кришны Шрилой Прабхупадой и приобрел важное значение для позиционирования кришнаитов в обществе. Однако действующее на оккупированной территории Донецкое отделение «Пища жизни» нигде не упоминает о своей связи с ИСККОН, а вегетарианство, которое для любого кришнаита имеет религиозный смысл, подаёт как лишь как здоровое питание. В то же время оно публикует в соцсетях благодарности от оккупационных властей за помощь местным жителям и подчеркивает свою идентификацию с «необъятной Родиной», то есть с Россией. Остаётся лишь гадать, знают ли эти власти, что имеют дело с кришнаитами.
Однако религиозные сообщества отличаются от светских тем, что когда утрачивают возможность исполнять свою духовную миссию, то теряют смысл своего существования, даже если продолжают нести важное социальное служение. В условиях диктатуры многие российские религиозные организации вынуждены приспосабливаться ради выживания, что порой не только мешает им исполнять свою духовную миссию, но занимать позицию, противоречащую собственной религии. В этом случае идентификация с имперской Россией начинает конфликтовать или даже подавлять идентификацию с собственной религиозной традицией.
В плену государственной идеологии
В отличие от ряда российских религиозных организаций, российский ИСККОН не участвовал в официальных мероприятиях, открыто поддерживающих вторжение в Украину, таких как круглый стол «Мировые религии против идеологии нацизма и фашизма в XXI веке» 29 марта 2022 года. Организация предоставила каждому своему последователю свободу самостоятельно определять отношение к войне. Официальная позиция российского ИСККОН – «законопослушность» без каких-либо публичных оценок действий государственной власти. Однако на практике такая «законопослушность» нередко перерастает в демонстративную поддержку.
Так, 1 октября 2022 года член Международного совета ИСККОН от России и один из наиболее влиятельных духовных учителей – Александр Хакимов – в ответ на вопрос о мобилизации настаивал на необходимости выполнять требования власти: «Что касается военных действий, то это также относится к нашему воинскому долгу, к законам государства. Это не просто несправедливо навязанная обязанность, а то, что мне предначертано судьбой. Это мой долг… Я подчиняюсь лишь воле провидения и принимаю её как волю Кришны. Есть закон – я должен следовать закону». Позднее, 17 октября 2023 года, он пошёл ещё дальше, заявив: «Это долг… Тот, кто погибает во исполнение долга, возвышается, очищается от своей кармы».
Перед этим, 5 июня 2022 года, обращаясь к своим последователям, он выражал восхищение Путиным, назвав его единственным правителем в мире среди лидеров нерелигиозных государств, который якобы признаёт верховную власть Бога. Некоторые представители российского ИСККОН, хотя и менее влиятельные, отметились куда более радикальными высказываниями, представляя войну России против Украины не в вайшнавских категориях, а в манихейском духе – как битву абсолютного добра и зла, где современная западная цивилизация отождествляется со злом.
Когда религиозные лидеры идут на компромисс между духовной миссией и приспособлением к политической власти, они ставят под сомнение смысл существования своей традиции. А когда их последователи начинают доверять государственной пропаганде больше, чем своим украинским единоверцам, религия превращается в свою противоположность – в квазирелигиозную идеологию, что неизбежно порождает кризис религиозной идентичности.
Стокгольмский синдром
Стокгольмский синдром – это защитный психологический механизм, возникающий в условиях страха и беспомощности. Жертва бессознательно начинает отождествлять себя с агрессором, испытывать к нему доверие и даже привязанность. Его возникновение обусловлено рядом факторов:
зависимость от агрессора, которая побуждает искать проявления человечности в его поступках;
выученная беспомощность, при которой даже случайные знаки милости агрессора воспринимаются как особая ценность;
страх, от которого человек защищается самовнушением, будто находится «по одну сторону» с агрессором;
эмоциональная изоляция, из-за которой на агрессора переносятся положительные чувства, предназначенные для близких людей.
Все эти признаки в полной мере описывают положение кришнаитов в России. Власти создали для них угрозу – пытались запретить движение, но в то же время проявили «человечность», позволив им существовать. Однако это решение может быть пересмотрено в любой момент, что рождает ощущение абсолютной зависимости. В такой ситуации кришнаиты начинают искать положительные стороны власти, например, в том, что Путин говорит о Боге и о традиционных ценностях; теряют эмоциональный контакт с единоверцами в Украине и внушают себе, что они с Путиным на «одной стороне» в противостоянии «аморальному Западу».
Естественно, что кришнаиты отождествляют себя не только со своей традицией, но и со своей страной. Именно это побуждает многих украинских кришнаитов с оружием в руках защищать Родину, хотя основа их вероучения – принцип ахимсы – непричинения вреда. Однако даже в этом случае их религиозная идентичность доминирует над национальной.
В России же ситуация иная: стокгольмский синдром российских кришнаитов вытесняет религиозную идентичность на второй план. Проблема не в том, что они отождествляют себя с Россией, а в том, что их образ России имеет не культурный, а имперский характер. Для них Россия – это любая территория, где установилась российская власть. Соответственно, все народы, сопротивляющиеся российской экспансии, автоматически воспринимаются как враждебные. Это приводит к расколу общего пространства общения последователей движения Харе Кришна, а вместе с этим и к утрате целостности религиозного мировосприятия, на месте которого утверждается идеологическая квазирелигия, объявляющая западную цивилизацию источником зла.
Следует отметить, что этот процесс намного быстрее идет на оккупированных территориях Украины, чем в самой России. Сходные процессы можно наблюдать и в других религиозных сообществах, которые российская власть относит к «нетрадиционным», например, в евангельских церквях.
И всё же, вопреки давлению российской власти и собственного религиозного окружения, многие российские кришнаиты – так же как и представители иных конфессий – смогли сохранить подлинную веру, морально остаются на стороне Украины и ищут способы попросить прощения перед украинцами за преступления свой страны. Однако о них, по понятным причинам, я не могу открыто говорить.
Кришнаиты чтят
память погибших за Украину единоверцев. Фото: Фейсбук «Духовная материя»