среда, 18 февраля 2026 г.

Николай Карпицкий. Экзистенциальный опыт войны



Экзистенциальный опыт – это все, что влияет на отношение к жизни, и для многих сейчас центральное место в этом опыте занимает война. Особенно для тех, кто живет в прифронтовой зоне. Экзистенциальный опыт войны включает не только то, что человек наблюдает – бомбёжки, кризис инфраструктуры жизнеобеспечения, разрушение гибель людей, но и то, что переживает внутри себя. Однако внутренний опыт приобретает экзистенциальную ценность лишь тогда, когда ненависть преодолевается в намерении, страх и бездействие – в поступках, чувство неопределённости и иллюзорные ожидания – в видении будущего.

Экзистенциальный опыт войны – это не просто знание, а понимание, которое изменяет человека

В 2022 году я решил остаться в Славянске. Город постоянно обстреливали, но намного страшнее выглядела перспектива оккупации. Тогда я по три раза в день отслеживал новости с фронта: ситуация драматически ухудшалась, и было непонятно, уцелеет ли наш город. Можно было перебраться в тыл или за границу, но тут мой дом. Была и другая причина остаться: только непосредственная близость к войне могла дать мне подлинное понимание, чтобы я мог писать о ней. Знание и  понимание опыта жизни – не одно и то же. Знание – это владение информацией. Подлинное понимание, иначе говоря, понимание в экзистенциальном смысле – это осмысление знания на основе собственного жизненного опыта.

Ненависть в экзистенциальном опыте войны

Ненависть. Вот, ты живешь своей обычной жизнью – работа, бытовые заботы, отношения, – и вдруг кто-то без какой-либо причины пытается тебя убить. Целое государство работает на эту цель. Ты обращаешься к знакомым и родственникам в России, но вместо слов поддержки, слышишь обвинения в нацизме и одобрение вторжения. После 24 февраля 2022 г. многие жители Украины потеряли свои дома, работу, близких и уже четвёртый год вынуждены бороться за выживание. Поэтому неудивительно, что среди них возникает всепоглощающая ненависть ко всему, что ассоциируется с Россией.

В первые месяцы войны эта ненависть помогла украинскому обществу мобилизоваться, но со временем она становилась все более деструктивной. Ведь ненависть невозможно держать в себе – она просто сжигает изнутри. Возникает потребность выплеснуть её хотя бы в соцсетях. Но тексты с проклятиями в адрес врага сами враги не читают. Зато читают друзья, которым эта ненависть транслируется.

Так, передаваясь от человека к человеку, ненависть нарастает, как снежный ком, однако её адресат остаётся недосягаемым. Ведь ни Путин, ни его окружение не читают наши посты. Поэтому накопленная агрессия начинает смещаться на ближайшие цели: сначала на коррупционеров и некомпетентных бюрократов, потом на украинских политиков, общественных и религиозных деятелей, замалчивающих проблемы, затем на тех, кто испытывает к ним уважение, и, в конечном счете, на всех, кто хоть в чём-то не оправдал твоих ожиданий. Начинается перепалка внутри сообществ украинцев и проукраински настроенных активистов, и в этой склоке главный враг – Россия – отходит на второй план.

Намерение. Стоит впустить в себя ненависть, и она завладеет тобой полностью. Поэтому я внутренне отстранился от этого чувства, а свою работу над философским дневником военного времени превратил в практику трансформации эмоций в понимание. Вместо ненависти внутри меня утвердилось намерение борьбы до полной победы над государством-агрессором и наказания всех виновных в военных преступлениях. Ненависть – это страсть, вспыхивающая спонтанно и подавляющая волю человека. Намерение – это направленность собственной воли, которая упорядочивает чувства и мобилизует силы.

Сейчас идет уже четвертый год широкомасштабной войны. Ситуация на фронте постоянно ухудшается. Россия усиливает военный потенциал. Европа всё явственнее ощущает реальную угрозу вторжения, особенно Польша и страны Балтии. Однако масштаб угроз не влияет на моё намерение, ведь оно не зависит ни от моего психического состояния, ни от внешних обстоятельств. Изменяется лишь форма борьбы. Для меня – это работа со словом.

Внутренние переживания в экзистенциальном опыте войны

Страх. В прифронтовом городе нет времени прятаться от обстрелов, да мне и негде прятаться. Поэтому когда начинается обстрел, просто надеешься, что очередной снаряд, дрон или бомба прилетят не в тебя. Сначала страшно, потом привыкаешь, и обстрелы уже не отвлекают от работы над текстами, даже если слышен гул налёта, от звуков которого дребезжат оконные стёкла. Сейчас, когда я пишу эти слова, совсем рядом раздался мощный взрыв – дом содрогнулся, на улице взвыли сирены. Свет на мгновение выключился, но тут же восстановился, и можно работать дальше.

Страх по-разному ощущается в тылу и рядом с фронтом. Иногда мне кажется, что в глубоком тылу даже страшнее. Когда смерть рядом, страх становится очень конкретным: идёт обстрел – страшно, затихло – наступает расслабление, будто и не было ничего. Человек не может жить в постоянном напряжении, психика сама гасит эмоции. Однако, чем дальше от фронта, тем больше страшит будущее и неопределенность ситуации. Страх размывается и становится постоянным фоном восприятия реальности.

Неопределенность. Я живу на окраине Славянска, где телефонная связь плохая. Порой, после обстрела надолго пропадает электричество, и ты не знаешь, когда его восстановят, и восстановят ли вообще. И тогда остаёшься в темноте, с разряженным ноутбуком, без возможности узнать, что происходит вокруг. Возможно, враг уже близко – а ты об этом и не знаешь. Лишь холод в зимние ночи нарушает эту сенсорную изоляцию от мира. Ведь насос, который разгоняет по батареям горячую воду, не может работать без электричества. Если температура опустится ниже нуля, трубы лопнут (к счастью, такого ещё не было). В такие минуты осознаёшь ужас неопределённости будущего, от мыслей о котором спасала работа за компьютером, пока было электричество.

Прогнозы аналитиков редко сбываются, потому что просчитать все факторы войны невозможно. Мы можем лишь фиксировать тенденции – а они сейчас очень плохие. Но если будущее не предрешено, оно может измениться вопреки самым мрачным ожиданиям. Место для надежды остается всегда.

Бездействие. Как бы ни утомляла работа, но бездействие намного страшнее. Летом 2022 года Славянск опустел, и многие из тех, кто остался, лишились привычных занятий. Сидишь целыми днями дома без света, без возможности отвлечься, только наблюдаешь, как твой город обстреливают. В протестантской церкви «Добрая весть» знакомая сказала: «Стараюсь бывать здесь как можно чаще, потому что просто сидеть дома невыносимо». К счастью, у меня такой проблемы не было, потому что я постоянно работал над текстами, знал, что делаю важную работу, и чувствовал себя в активной жизненной позиции. Поэтому спокойно относился к обстрелам и другим трудностям, которые становятся невыносимыми, если пребывать в пассивном созерцании. Самое ценное в условиях войны – это важное дело, которое не дает провалиться в бездействие.

Восприятие будущего в экзистенциальном опыте войны

Иллюзорные ожидания. Когда фронт близко, живёшь одним днём, не надеясь на будущее, и тогда перестаешь понимать людей в тылу, которые живут иллюзорными ожиданиями. Сначала в Украине все надеялись на новое оружие, которое переломит ситуацию на фронте. Потом рассчитывали, что у России закончатся солдаты. Полтора года назад, когда россияне начали продвигаться к Покровску, в Украине предпочитали этого не замечать – все говорили о локальных успехах под Харьковом и уверяли, что у врага скоро иссякнут силы для наступления.

На мои слова, что никаких признаков истощения нет, напротив, военная мощь России возрастает, собеседники реагировали крайне раздраженно, порой агрессивно. Ведь я ставил под сомнение иллюзии, которые морально поддерживали людей. Однако разрушение ложных надежд вело к тягостному разочарованию. В этом смысле рядом с фронтом мне проще: нет иллюзий – нет и разочарований.

Сейчас, когда российская армия наступает, будущее кажется мрачным, а смерть порой так близка, что будущего будто и нет. Парадоксально, но чтобы его вернуть, нужно отказаться от ожидания.

Искажение восприятия и пассивная установка. Образ будущего всегда расходится с реальностью. Более того, само ожидание будущего искажает восприятие настоящего. До войны никто не представлял, что будущее может оказаться столь страшным, и ради временной экономической выгоды европейцы, включая украинцев, потворствовали диктатору вместо того, чтобы готовиться к войне. Но даже война не привела к всеобщему прозрению, лишь поменяла характер иллюзорных ожиданий.

Ожидание катастрофического будущего подавляет волю, а оптимизм в ожидании расслабляет – и то и другое не позволяет быть готовым к будущему. В 2022-м мы ждали: вот на подходе новое оружие, которое изменит ситуацию на поле боя, и как только выйдем на границы 1991-го, наступит мир. Иллюзорные ожидания помешали увидеть, что война не кончилась бы при любом результате контрнаступления, и поэтому выживание требует подготовки к длительной войне на истощение.

У многих отношение к будущему как к прогнозу погоды – принимаешь как неизбежное. Но если совсем не можешь смириться с этим, ищешь другого, более оптимистического синоптика… или военного аналитика. Это формирует пассивную установку. Плата за неё в военное время чрезмерна, а будущее всегда оказывается не таким, как мы ожидали. Активная установка означает, что будущее не ожидается, а проектируется на основе собственных решений.

Видение будущего. Ожидание всегда искажает восприятие настоящего. Видение будущего, которое формируется не на ожидании, а на осознании собственных возможностей и собственного намерения, напротив, позволяет адекватно воспринимать настоящее. Будущее – это не факт, который дан как прогноз погоды, а возможность, которая постоянно формируется нашими решениями, оно существует в нашем внутреннем намерении как вектор наших стремлений. Это позволяет принимать реальность, как она есть, не меняя ее под иллюзорные ожидания. Вместо этого мы меняем свои внутренние приоритеты.

Реальность страшна: слишком много сделано неправильно, слишком много воровства, предательств, чтобы ждать победы над Россией. Так и не надо ничего пассивно ждать, если есть возможность внутри этой страшной реальности строить альтернативный проект будущего – проект победы над Россией. Видение будущего – это не ожидание, а система приоритетов и общий вектор стремлений на основе понимания реальности без иллюзий.



at