среда, 18 февраля 2026 г.

Николай Карпицкий. Трёхсторонние переговоры о мире в Украине. Участники как будто из разных параллельных миров



Трехсторонние переговоры между Украиной, Россией и США по урегулированию войны завершились 24 января 2026 года в Абу-Даби. Стороны договорились продолжить переговоры 1 февраля. Но возможен ли мир, если стороны принципиально не понимают друг друга, потому что по-разному мыслят и живут в разных картинах мира?

Участники переговоров по-разному видят реальность

Перед войной Европа считала, что живёт с Россией в одном мире, где завоевательные войны невозможны. Исходя из этого, она не готовилась к войне и даже помогала России укрепляться. Европейцы исходили из того, что войны бессмысленны, потому что право собственности и границы определяются не силой, а юридическим признанием.

Для современного цивилизованного человека неважно, чьи солдаты находятся на территории: правовой статус от этого не меняется. Если кто-то силой захватил чужую собственность, он всё равно не становится её владельцем. В России же преобладает иное представление: у кого сила, тому принадлежит территория и всё, что на ней находится. Отсюда, например, убеждённость, что США воевали в Ираке ради нефти. Когда я спрашивал, как это можно представить? Ведь не могут же сами американские солдаты качать нефть, сначала же надо её купить. – Люди просто не понимали вопроса. Для них сама мысль, что собственность не зависит от военного присутствия, была непонятна.

Эта разница в восприятии ясно проявилась в 2014 году. Большинство россиян считало, что Крым стал российским, потому что там находятся российские войска. С точки зрения международного права это не так: юридически Крым остаётся частью Украины, и только она имеет право принимать по нему легитимные решения. Показательный пример – российский археолог из Эрмитажа Александр Бутягин – проводил раскопки в Крыму без разрешения Украины и после этого поехал в Польшу, где 10-11 декабря был арестован. Он даже подумать не мог, что по европейским законам является преступником.

Даже после оккупации Крыма и части востока Украины Европа долго считала происходящее аномалией и продолжала верить, что с Россией можно договориться. Ведь даже СССР в 1975 году признал принцип нерушимости границ, а последняя попытка аннексии другого государства – захват Кувейта Ираком в 1990 году – закончилась жёстким наказанием.

Однако российское общественное сознание во многом архаично. В нём сила важнее права, и поэтому агрессивные амбиции российской власти понятны, а вера европейцев в верховенство закона – нет. В этой картине мира Россия имеет право на любые территории, которые когда-либо ей принадлежали, и если она может ввести туда войска, то территория считается её, независимо от международного права.

Переговоры – поиск решений в правовом поле, площадка для сделки или легитимация успехов агрессора?

Глубокое непонимание позиции России со стороны Европы привело к её дипломатической победе в феврале 2015 года – подписанию «вторых минских соглашений» при участии Франции и Германии. По этим договорённостям Украина должна была провести выборы на оккупированных территориях до возвращения контроля над границей, а затем легализовать пророссийские вооружённые формирования, которые ранее остановила силой. Франция и Германия настаивали, что альтернативы «минскому формату» нет, не понимая, что речь идёт не о политическом споре в рамках права, а о захвате страны в варварском средневековом смысле слова.

Сегодня возникает вопрос: о чём Украина вообще может договариваться с Россией, которая не признаёт ни украинскую идентичность, ни право Украины на существование? Реально – лишь о перемирии, потому что представления о мире у сторон настолько различны, что согласовать полноценный мирный договор невозможно. Но именно о перемирии речь не идёт: Россия продолжает наступление, а США не сделали ничего, чтобы загнать войну в позиционный тупик, без которого переговоры о перемирии невозможны. Что ещё хуже, у нынешней американской администрации своё видение мирового порядка – отличное и от российского, и от европейского, – что окончательно превратило перспективы договорённостей в мираж.

Российское представление о мировом порядке откатилось к средневековью: миром правят насилие и жестокость. Европейский подход противоположный – он основан на праве и ценностях, которые важнее выгоды. Представление Дональда Трампа тоже архаично, но не настолько: оно скорее соответствует логике XIX века. Трамп не воспринимает ценности и считает, что мировой порядок держится на сделках, основанных на выгоде, а стабильность обеспечивает доминирование сильнейшей державы. Он не хочет войн и пытается силой принуждать стороны к соглашениям, считая это основанием для Нобелевской премии мира.

Европейцы не понимают Трампа, а он не понимает Путина: могут ли переговоры быть результативными?

Обсуждения условий мира идёт между сторонами, которые по-разному воспринимают реальность. Европейские лидеры не понимают Трампа и считают, что он разрушает мировой порядок. Трамп же уверен, что исходит из очевидных для всех вещей и думает, что якобы понимает Путина. Но это ошибка: реальность Путина ещё более архаична, чем реальность Трампа.

Это непонимание хорошо видно на примерах. Европейцам непонятен смысл «Совета мира» под руководством Трампа с входным взносом в миллиард долларов, когда те же задачи уже решает ООН. Для них это выглядит как подмена международных институтов личным доминированием. Для Трампа же международные структуры не могут быть выше национальных, а «Совет мира» – это клуб для сделок, в котором хозяин устанавливает правила и берёт плату за вход.

Европейцам также непонятна претензия Трампа на Гренландию, сам факт которой уже ставит под сомнение НАТО. Трамп уверен, что мир держится на праве сильного, и его право на Гренландию как лидера самой мощной страны должно быть очевидно. Он считает несправедливым, что это признаёт лишь Путин, а не европейские лидеры. В этой логике понятна его демонстративная дружелюбность к Путину: если Европа – конкурент в Арктике, то Россия – военный противовес Европе, полезный для давления и сделок.

Самым странным выглядел эпизод, когда Трамп забрал Нобелевскую медаль у Марии Корины Мачадо. Это вызвало насмешки, но Трамп искренне уверен, что медаль принадлежит ему и что это очевидно всем, поскольку именно его сильное лидерство останавливает войны. Поэтому он обязан забрать медаль, чтобы в этом ни у кого не возникало сомнений.

Украина исходит из европейских ценностей и правового миропорядка. У Трампа – архаичное видение XIX века, у Путина – средневековое времен Московского царства. Каковы шансы на успех переговоров при таких условиях? Допускаю, что какие-то могут быть, однако главным приоритетом остаётся укрепление обороноспособности Украины.

at