Идеология // Словарь войны

Источник: PostPravda.info. 31.10.2025. 

URL: https://postpravda.info/ru/pravda/slovar-voyny/ideologia-rosji-rozni-sie-od-sowieckiej-rus/

Если советская идеология была монолитной, то нынешняя идеология российской власти выглядит рыхлой, соединяя, казалось бы, несовместимые элементы – например, культивирование советского прошлого и идеализацию царской России. Тем не менее российская пропаганда демонстрирует заметные успехи, привлекая к себе самые разные, порой даже враждебные друг другу политические силы. Это показывает, что современная российская идеология функционирует иначе, чем советская. Чтобы понять, в чём состоит это отличие, необходимо обратиться к самому понятию «идеология», которому Николай Карпицкий посвятил очередную статью «Словаря войны» на портале PostPravda.Info.

Идеология

Идеология – это система идеи, мотивирующих поступать в интересах власти или группы людей, стремящихся к власти. Речь идет как о государственной власти, так и о власти внутри разных сегментов общества – в религиозных движениях, патриархальных общинах, профессиональных сообществах, мафиозных организациях и т.д.

Ценности и идеология

Ценности – это особые смыслы, которые придают новую значимость содержанию жизни: поступкам, целям, событиям, явлениям и т. д. Они формируют внутреннюю, независимую от внешних обстоятельств мотивацию, побуждающую человека свободно мыслить и действовать. Благодаря ценностному самоопределению личность осознает свою свободу и реализуется в культурном творчестве.

В основе идеологии лежат идеологические установки – такие смыслы, которые задают критерии оценки социально-политических явлений, требования к позиции человека в обществе и его участию в социальной жизни. Идеология предполагает, что её установки требуют безусловного согласия без критического осмысления. Поэтому, сталкиваясь с пропагандой идеологии, человек оказывается перед выбором: либо согласиться ней, либо оказаться в числе тех, кто считается враждебным ей.

Если идеологическая установка выступает как внешний фактор, не требующий свободного самоопределения, то ценность, напротив, раскрывается внутри этого самоопределения. Поэтому человек способен критически переосмысливать свои ценности, что ведёт к их более глубокому пониманию. Идеология может оперировать ценностями лишь в том случае, если трансформирует их. Для этого определённая интерпретация ценностей преподносится обществу как норма, требующая безусловного согласия. Примером подобной идеологической трансформации является идеология «традиционных ценностей» современной российской власти, которые функционируют вовсе не как ценности, а как идеологические установки.

Идеология и общественная мораль

Общественная мораль оперирует моральными нормами и может опираться либо на этику, либо на идеологию. В основе этики лежат этические ценности, которые предполагают свободное самоопределение человека по отношению к ним. Поэтому этическая позиция – это позиция конкретной личности, осознающей свою ответственность. Моральная норма представляет собой меру совместного понимания этических ценностей. Общественная мораль может различаться в разных сообществах в зависимости от того, как именно в их моральных нормах закрепляется общее для всех понимание этических ценностей.

Если моральные нормы устанавливаются не в соответствии с совместным пониманием этических ценностей, а как формальные требования, возникает потребность в их идеологическом обосновании. Особенно ярко это проявляется, когда моральные требования, действующие внутри определённого сообщества, начинают навязываться всему обществу как безусловная норма, исключающая обсуждение. В таком случае общественная мораль утрачивает связь с этическими ценностями и превращается в инструмент идеологии.

Религия и идеология

Если религия принимается несвободно, она утрачивает свой подлинный смысл. Проповедь вероучения и моральных принципов обращена к свободным личностям; её задача – убеждать, а не навязывать. Однако если последователи религии предъявляют свою моральную позицию как обязательную норму для всего общества, включая тех, кто не разделяет их веру, то тем самым превращают религию в идеологию.

Внутреннее измерение религии – это общий религиозный опыт людей, а внешнее – её институционализация в социальном пространстве, где она поддерживает традиционные для общества социальные отношения и общественную мораль. Институционализированная форма религии опирается либо на религиозный опыт, либо на религиозную идеологию. Религия превращается в идеологию, когда становится системой требований, с которыми люди обязаны соглашаться независимо от личного жизненного опыта.

Мировоззрение и картина мира

Мировоззрение – это взгляд на мир, основанный на определённой системе идей, которые должны отражать собственные убеждения человека. Идеология также представляет собой систему идей, задающую определённый взгляд на мир, однако её цель – убеждать других. Человек может выбрать идеологию как инструмент для распространения своего мировоззрения в обществе, но может относиться к ней прагматично или даже цинично, разграничивая идеологию и собственные убеждения. Картина мира – это то, что человек воспринимает как реальность независимо от того, как он её оценивает.

В основе мировоззрения лежат идеи, позволяющие человеку определять, что правильно, а что неправильно в этом мире, и как ему следует поступать. В основе картины мира – принципы и законы, согласно которым мир может быть устроен только так, а не иначе. На их основании человек различает, что в мире возможно, а что – в принципе невозможно. Чтобы изменить мировоззрение, человеку достаточно переосмыслить те или иные идеи, но этого недостаточно для изменения картины мира. Чтобы она тоже изменилась, необходимо заново выстроить представление о мире на других принципах.

Картина мира поясняет, как устроен мир, мировоззрение – как оценивается существующий порядок вещей, а идеология – это инструмент мобилизации общества и манипуляции им.

Картина мира нынешней российской власти:

Человеческой историей управляют темные силы, которым противостоит Россия. Развитие цивилизации лишь демонстрирует успех этих темных сил, которые господствуют в развитом западном обществе. Однако их влияние меньше в отсталых диктатурах, которые могут быть союзниками России.

Мировоззрение российской власти:

Высшая миссия России – собирание земель, и все, кто сопротивляется этому – враги. Жизнь людей и народов за пределами России не имеет ценности, поэтому они должны быть благодарны за возможность войти в состав России. Любая территория, которая когда-либо управлялась российской властью – это Россия. Стремление Украины к самостоятельности – предательство, которое должно быть наказано, и поэтому война против Украины оправдана.

Идеология нынешней российской власти

В Советском Союзе могла быть только одна идеология, которая не только полностью определяла систему пропаганды, воспитания и контроля над населением, однако она также накладывала ограничения на высшее руководство государства. В частности, благодаря идеологическим установкам партия могла контролировать КГБ.

Российская власть воспринимает идеологию как инструмент контроля и манипуляции, который не должна ограничивать их самих. При необходимости она может легко поменять идеологию, и в зависимости от ситуации использует разные, даже противоречащие друг другу идеологии и идеологические установки, такие как рашизм, «русский мир», особый путь России, евразийство, культ Сталина, идеализация царской России, «традиционные ценности» и т.д.

Советская система выстраивалась на идеологии, подобной монолиту, который, с одной стороны был очень твердым, с другой – хрупким, так как любая атака всего лишь на одно звено советской идеологии ставило под угрозу прочность всей конструкции. Поддержка Советского Союза предусматривала безусловную поддержку его идеологии. Российская власть не привязана к какой-либо одной идеологии и благодаря этому может добиваться поддержки противоположных политических сил, так как от них не требуется поддержка определенной идеологии. Для нее важнее не общая идеология, а общая картина мира.

Например, в советский период власть церковные люди понимали, что хотя они полностью зависят от государства, их религия несовместима с коммунистической идеологией. Это препятствовало религиозным организациям открыто поддерживать агрессивные войны Советского Союза. Единственное политическое направление, в котором они принимали участие – это так называемая «борьба за мир», которую декларативно провозглашали советские власти. Сейчас же многие российские религиозные авторитеты сами предлагают свои варианты идеологии, оправдывающие агрессивную российскую политику и войну против Украины. Более того, они начинают встраивать собственную религию в картину мира российской власти, в которой мир современной цивилизации воспринимается как зло. Такой практики не было в советский период.

Николай Карпицкий

Словарь войны

Николай Карпицкий. Невозможны никакие мирные соглашения, как и невозможна будет жизнь под оккупацией

Отрывок из публикации:

Арден Аркман «Сейчас не средневековье, а мы не крепостные». Жители неоккупированной части Донецкой области — о территориальных требованиях Путина // The Insider. 28.10.2025 https://theins.ru/confession/286054

(содержание беседы с Николаем Карпицким записал для статьи Арден Аркман)

Я из Сибири, из Томска, где закончил философский факультет университета, преподавал, защищал права верующих, которые подвергались репрессиям. Часто ездил в Украину, исследовал местные религиозные общины. В 2014 году я осудил действия российской армии: открыто высказывался в томских СМИ.

Из-за этой позиции и поездок в Украину вуз отказался продлевать со мной контракт, и дальше оставаться в России уже не было смысла. Так в 2015 году я переехал в Харьков, где местное отделение кришнаитов помогло мне найти работу преподавателя в Луганском национальном университете, который уехал из-за войны.

Я ездил по линии фронта на Донбассе, писал публицистику о том, как во время боевых действий живут христиане. В Авдеевке вместе с другими волонтерами на велосипеде развозил еду пенсионерам. И среди нас, и среди местных жителей были люди и с проукраинскими, и с пророссийскими взглядами, но конфликтов не возникало.

Только единожды возникли проблемы, связанные с российским гражданством. В 2015 году на выезде из Авдеевки меня задержали на блокпосту — тогда у военных была директива останавливать всех, кто с российским паспортом. Вызвали антитеррористическую группу, которая увезла меня побеседовать о взглядах, что мне как преподавателю даже было интересно. В итоге сотрудники сказали: „Больше военных не дразните“, — и отпустили, потом я спокойно ездил мимо этого блокпоста.

Славянск в 2014 году опустел: тогда из охваченных войной украинских городов все кто мог бежали. Люди боялись и обстрелов, и репрессий. У моей знакомой муж был дьяконом, „гиркинцы“ его забрали, пытали и расстреляли. В 2015-м жители возвращались, но из 110 тысяч сейчас здесь около половины.

Я переехал в Славянск в 2020 году, купил небольшой домик с помощью местной христианской общины и получил постоянный вид на жительство в Украине. До полномасштабной жили тихо: максимум раз в неделю жахало где-то. Пока не появились дроны — даже в восьми километрах от линии соприкосновения почти не слышны обстрелы, и чувствуешь себя спокойно, как в тылу. А с 2022 года фронт и по ощущениям, и фактически уже гораздо ближе.

Сейчас, когда бахает, никто не идет в укрытие — это бессмысленно. Тревога бывает по пять раз в день, а прилеты с ней могут не совпадать, потому что отследить и предупредить о каждом невозможно. Вчера мы тут под дронами сидели, сегодня я прочел, что один местный житель погиб. Когда во всем этом живешь, страшно очень, но со временем привыкаешь.

Пару месяцев назад здесь был взрыв в 500 или 800 метрах от меня, дом полностью разнесло. Я тогда шел на рынок, а люди вокруг будто не заметили, что произошло: спокойно ходили по улицам, работали, покупали продукты. Есть большая разница — систематично в город прилетает или эпизодически.

Вот сейчас Константиновку сносит систематично: там нет света, воды и газа, дом за домом разрушают дроны и ракеты. Когда даже коммунальные и ремонтные службы не могут работать — это систематичное уничтожение. В Славянске всë оперативно восстанавливают после ударов, и люди смирились с тем, что к каждому может прилететь, что это такая русская рулетка. Я принял решение оставаться до последнего момента, но если совсем 

С начала полномасштабной цены выросли раза вдвое-вчетверо в зависимости от товара. Разнообразия продуктов стало меньше, но голода здесь никогда не будет, потому что Украина — это житница. Если по всей стране начнется большая война — люди будут жить на каше, но все равно будут жить.

Мои гражданство или национальность даже после начала полномасштабной войны здесь никого не интересовали. На паспорт никто не смотрит, все смотрят на убеждения. Все знают, что украинцы ругают россиян, но между собой они еще сильнее ругаются.

Из-за войны сложилась острая политическая культура: любой вопрос воспринимается как вопрос жизни и смерти. Даже в религиозных общинах — у кришнаитов, христиан — идут дискуссии: занимать позицию пацифистскую или радикально патриотическую, поддерживать фронт или отстраняться и заниматься духовными делами, активно высказываться или выдерживать нейтралитет. Но все едины в проукраинской позиции, а пророссийской ни у кого нет. И пацифистская позиция, традиционная для кришнаитов, тоже проукраинская: все хотят, чтобы Украина победила, и критикуют российских кришнаитов за другой „пацифизм“, пророссийский.

Это естественно, что основную вину здесь возлагают на россиян: они нас бомбят. Но иногда проецируют и на местную власть: почему не позаботились, почему укрытий не хватает, нет ли здесь коррупции и так далее. Россия воспринимается как агрессор, и все понимают, что россияне хотят их убить. Потому невозможны никакие мирные соглашения, как и невозможна будет жизнь под оккупацией.

Даже с антивоенными россиянами у украинцев сейчас не складывается коммуникация. Я сам принимаю участие в каких-то дискуссиях, но именно наравне, как и любой другой украинец, и на украинском, и на русском языке без каких-либо проблем. И я слышу, что здесь никто не верит в диалог или сотрудничество с россиянами.

В 2022 году украинцы наивно представляли, что можно объяснить россиянам происходящее — и те поймут, поддержат. Но вскоре стало понятно: никого невозможно переубедить. И как отрезало, „умерла так умерла“ — даже у меня с единомышленниками в России не складывается общение.

Кто-то заявляет: „Я поддерживаю Украину, украинцы наши союзники, мы одним фронтом сейчас будем переубеждать других россиян, чтобы они не ехали на фронт, давайте искать точки соприкосновения…“ А украинцы ему ответят: „Это ваши проблемы, мы тут живем под бомбами, защищаем страну, а вы хотите, чтобы мы принимали участие в деятельности какой-то. Внутренняя борьба против Путина — это ваша ответственность, а мы тут боремся за выживание“.

Зависит и от человека: если кто-то говорит от имени россиян и берет ответственность за всë, что творит Россия, или если говорит от себя — с ним будут беседовать. А когда кто-то говорит от имени гипотетических „россиян, которые против Путина“ — на такое сразу до свидания.

Передача наших земель в ходе каких-то соглашений абсолютно нереальна, непредставима даже. Я сам не буду жить в оккупации, и никто не захочет. Сейчас не средневековье, чтобы людей как крепостных крестьян передавали от одного государства другому.

Во-первых, в Украине и России распространено заблуждение, что восток тут весь пророссийский, а запад проукраинский, но это неправда. Действительно, многие в Луганской и Донецкой областях голосовали формально за пророссийские партии. Но самой российской идентичности тут нет: есть либо украинская, либо постсоветская.

Люди тут считали себя местными, потому что представление об Украине еще не сформировалось, — оно формируется сейчас. Голосовавшие, например, за „Партию регионов“ не хотели в Россию и не считали себя россиянами: они хотели компромисс, мирную жизнь, открытые границы, как в их советском прошлом.

И на Донбассе таких было больше половины. На их мечтах пророссийские политики спекулировали и выдавали это за пророссийские настроения. Надо иметь в виду, что в Украине нет централизованной пропаганды, которая есть в России, поэтому здесь полная анархия в плане информации, в политике сложно разобраться. Каждый блогер, каждая партия, каждый лидер — сам себе пропагандист. Люди привыкли голосовать за местных политиков, не задумываясь об их „пророссийской“ направленности. И в принципе в российской пропаганде много ностальгии по Советскому Союзу. Видимо, она влияет порой и на некоторых молодых: они не жили при Советском Союзе, а им хочется туда, потому что им рисуют его как райский мир. Но и они не хотят быть частью современной России.

Есть люди политически малограмотные. В Авдеевке как-то привезли еду одной пенсионерке, старушке, к которой прямо на балкон „град“ прилетел. Квартира после пожара, а в ней иконы стоят, и среди них — портрет Януковича. Бабушка сказала, что при нем было спокойно, при нем можно было жить. Другой человек скрывался от мобилизации, прятался и был уверен, что, когда придут россияне, ему дадут квартиру в Донецке, дадут работу. Еще в одном доме пожилой мужчина говорил, что „неизвестно и непонятно, кто по нам стрелял“.

Такие люди не объединяются и не могут выступать политическим субъектом, который требовал бы независимости. Всë больше людей в Славянске осознают себя украинцами, особенно молодые — и они прекрасно знают украинский язык, в отличие от старшего поколения. Да и пожилые уже осознают, что живут в Украине и что это не только их местная территория, но и украинская территория.

В 2015 году половина жителей говорила: „Нам все равно, какая власть, мы при любой жить будем“, — но сейчас никто тут не захочет отдавать никакие территории ни при каких условиях. Если вы спросите: „Вы согласны перейти в Россию, чтобы эти регионы передали в России?“ — подавляющее большинство сказало бы: ни в коем случае. Даже в обмен на мир.

Когда на Донбассе был референдум, действительно пришло много людей, желающих проголосовать. Это психологическая реакция. Люди почувствовали полную беспомощность: они видят происходящее, они его не контролируют, они боятся за будущее. И референдум создавал иллюзию, что, голосуя, они могут на что-то влиять. Так сработал компенсирующий механизм.

Я считаю, что в будущем применение обеими сторонами искусственного интеллекта повлияет на ход боевых действий. Фронт заморозится, и мы утратим тыл: вся территория и России, и Украины будет зоной боевых действий. Из-за дронов нигде не будет спокойного места, к сожалению. Но если бы не дроновая революция, ситуация здесь была бы гораздо хуже, потому что шла война на истощение и вела она к проигрышу Украины. Сейчас шансы выровнялись, технологии симметрично развиваются: то, что мы видим в Славянске, в Киеве, будет происходить по всей территории России. Никто ни в Украине, ни в России не будет чувствовать себя в безопасности.

Николай Карпицкий. Жизнь под обстрелами. Донбасс 2014–2025. Записи очевидца

Источник: PostPravda.info. 20.10.2025. 

URL: https://postpravda.info/ru/pravda/svoboda-slova/zycie-pod-ostrzalem-rus/

Жизнь под обстрелами. Село Опытное 2015. Местогибели женщины в собственной квартире. Фото: архив автора.

Война постоянно меняет свой характер, меняется и жизнь людей под обстрелами, остается лишь постоянная угроза потерять дом, быть покалеченным или погибнуть. Николай Карпицкий, как очевидец, дает обзор жизни на Донбассе в прифронтовой зоне на протяжении десяти лет.

Война на Донбассе: Авдеевка, Опытное, Марьинка под обстрелами

Как люди выживают под обстрелами? – пытался представить, когда тридцать лет назад выходил на акции протеста против войны в Чечне. Десять лет назад я своими глазами увидел это в прифронтовой Авдеевке.

Апрель 2015, Авдеевка. Относительное затишье по сравнению с обстрелами во время боев за Донецкий аэропорт. Первые обстрелы начались в июле 2014 и достигли наибольшей интенсивности в конце января – первой половине февраля 2015 года. Не было света, воды. Сейчас бои идут в основном в промзоне, но все равно в город эпизодически прилетают артиллерийские снаряды и ракеты установки «Град».

Баптистская церковь, в которой я остановился, находится на самой окраине города, далее поля и Донецкий аэропорт и позиции пророссийских боевиков. Крыльцо церкви испещрено мелкими осколками. Спать приходилось под звук артиллерийской канонады. Первую ночь воображение рисовало, как снаряд залетает в мою комнату, но вскоре я, как и все жители Авдеевки, перестал обращать внимание на грохот артиллерии.

В церкви много молодежи. Один из них пострадал от ранения осколком.

– Потому что присел, а не лёг. – пояснил тот, что постарше. – Грязь, лужа – не важно, нужно сразу падать в любое углубление. Совсем рядом со мной тоже разорвался снаряд, но я успел лечь, и все осколки пролетели надо мной. Если бы присел – оторвало бы голову взрывной волной. …Хорошо, что авиацию не применяют, – продолжает он, – нам еще повезло. Авиация – это по-настоящему ужас, от авиабомб не укрыться.

Спустя несколько лет, в 2023 году российская авиация разрушила Авдеевку управляемыми авиабомбами (КАБами).

Село Опытное (между Авдеевкой и Донецким аэропортом), январь 2016.

Январь 2016, село Опытное рядом с Донецким аэропортом. В селе осталось семьдесят человек. Ни одного целого здания. Вроде бы горячая фаза войны давно закончилась, однако село обстреливают постоянно – артиллерия, миномёты, танки, а еще просачиваются диверсионно-разведывательные группы…

– А Грады? –спрашиваю.

– Градов с осени не видно, – сообщает местный.

Люди живут в подвале многоэтажки, и гражданские, и военные – все вместе как в общежитии. Из подвала торчит труба. Жильцы соорудили там импровизированную печку. Рядом с подъездом чурбан, на котором колют дрова. С торца здания огромная дыра в стене от прямого попадания снаряда – место гибели женщины в своей квартире.

Июнь 2017, Марьинка. Чистый красивый город. Постоянно подвергается обстрелам, однако мусор от обстрелов тут же прибирают. Бросаются в глаза ухоженные газоны с цветами. Полуразрушенные дома; через несколько сот метров – позиции оккупантов; улица простреливается не только артиллерией, но даже из стрелкового оружия, а люди все равно заботятся о цветах. Свернул с улицы на параллельную, на которой никто не живет – на деревьях спелые абрикосы. Местные сказали, что пока я ел абрикосы, боевики могли в прицел разглядеть цвет моих глаз.

Сейчас этого города больше нет – россияне разрушили его до основания.

Жизнь под обстрелами. Марьинка 2017. Разрушенное здание возле ухоженных газонов с цветами. Фото: архив автора.

Первые месяцы широкомасштабного вторжения

24 февраля 2022, Киев. Гудят сирены, люди не знают, как на них реагировать, и что их ждет. Многие пытаются обосноваться в метро, будто там можно переждать войну. Коллега хотела с подружками поехать в Бучу – думала, что там можно будет укрыться, пока в Киеве будут идти бои. К счастью, не успела, дорогу туда уже перекрыли.

25 февраля 2022, Славянск. Город живет обычной жизнью – война еще не докатилась до него, однако люди, пережив оккупацию, уже знают, что это такое, и спокойно готовятся к испытаниям.

Март 2022, Славянск. Город оказался в самом центре урагана войны, внутри которого затишье. Тяжёлые бои в Киевской области (о зверствах оккупантов нам еще только предстояло узнать), страшные вести из Мариуполя. Мощный взрыв совсем рядом как раз, когда я подключался к занятиям со студентами, оказался первым эхом войны в Славянске. В новостях сообщили, что над нами сбили крылатую ракету.

Уже стемнело, когда я впервые услышал нарастающий свист баллистической ракеты – такую сбить крайне сложно. Приготовился к удару, от которого не укрыться. Мощный взрыв, но стекла целы. Вышел посмотреть – вдалеке поле в огне. Пока такие атаки на наш город – эпизодические. Думаю о Мариуполе, где люди переживают нечто несопоставимо более страшное.

У многих есть оборудованные подвалы, в которых можно укрыться в случае обстрела, но далеко не у всех. Мой подвал – большая яма внутри хлипкого сарая, который если обрушиться, то завалит ее. Потому укрываться в нем опаснее, чем оставаться дома. Тем более, что ракетный удар всегда неожиданный.

Апрель – май 2022, Славянск. Канонада становится постоянной и постепенно приближается к городу. Пал Изюм, за ним – Лиман. Время от времени по Славянску наносятся ракетные удары, в городе заметны разрушения. Страшнее ракет – огненный вал артиллерии, который уничтожает все перед собой, но еще страшнее – российские военные, которые идут насиловать, пытать и убивать. Никто не знает, на каких рубежах их удастся остановить.

Лето 2022, Славянск. Город стал регулярно подвергаться обстрелам из РСЗО и совсем опустел. Враг уже в десяти километрах, но не может перейти речку Северский Донец. Если он развернет против Славянска ствольную артиллерию, то полностью уничтожит город, но украинские военные не дают этого сделать. Нет газа, воды, электричество пропадает часто и на длительное время.

Очередной обстрел, уже не помню, какую ночь подряд. Взрывы то ближе, то дальше от моего дома – гадаю, попадут или нет в меня. Так может продолжаться более часа.

3 июля 2022, Славянск. Дома не было электричества, поэтому работал в интернете в пятидесятнической церкве «Добрая весть». Неожиданно раздалась серия громких взрывов, наверное, с десяток. Люди в вестибюле отхлынули от окна, одни побежали в подвал, другие – во двор посмотреть, куда попало. Я тоже вышел. Совсем рядом из жилых построек вздымались вверх клубы дыма – справа, слева и прямо передо мной. Раздалась вторая серия взрывов совсем близко.

– Все в подвал! – замахал руками дежурный по церкви. Я вернулся к столику, собрал ноутбук, и тоже спустился. Интенсивная бомбежка прекратилась, раздалось еще три одиночных взрыва, но на них уже никто не обращал внимания. Подошел Александр Решетник. Ему кто-то успел прислать видео с панорамой обстрела Славянска: по всей длине города вздымаются клубы дыма – мы насчитали пару десятков, но возможно их было и больше. Александр сказал, что обстреливали либо системой «Ураган», либо «Смерч». Позже прочитал в сообщениях, что погибло шесть человек, пятнадцать ранено.

Обстрел Славянска 3 июля 2022.

Осень 2022, Славянск. Успешное контрнаступление отбросило врага от города, что стало началом длительного периода относительного спокойствия. Раз-два в неделю можно услышать ракетный обстрел Славянска, иногда гибли жители, но по сравнению с летом 2022 года это казалось затишьем, и жители стали возвращаться в город. Сейчас в Славянске живет почти половина от довоенного периода. Хотя, говоря о затишье, я необъективен, поскольку живу один. Вряд ли утешит мать, что атаки на город не так уж часты, если сохраняется опасность, что ее ребёнка в любой российская ракета момент может убить или покалечить.

2025 год – война изменила характер

Лето 2025, Славянск. В город начали прилетать управляемы авиабомбы (КАБы), правда, очень редко, однако эффект от них чудовищный. Артиллерийский снаряд может разрушить комнату, ракета – целый подъезд, а КАБ – все здание. Постепенно вражеские дроны становятся элементом повседневности.  Сначала залетали редкие и одиночные, потом – целые стаи. Воздушные бои с дронами особенно хорошо видны в ясную ночь, когда небо усыпано звездами и виден Млечный путь. Небо разрезают траектории стрельбы зениток, над головой – всполохи. От мысли, что дрон может рухнуть прямо на твой дом, не по себе.

Иногда жужжание дронов долгое и нудное, будто они как комары кружат над тобой. Так может продолжаться более часа. Иногда жужжание резко нарастает и заканчивается взрывом – так дроны пикируют с высоты и зенитки даже не успевают вступить в бой.

13 июля 2025, Славянск. Спокойное утро. Ничто не предвещает угрозы. Внезапно стремительно нарастающий звук рассекаемого воздуха. Секунда – и мощный взрыв совсем рядом – КАБ. Пока ещё не знаю последствий удара, возможно, чья-то жизнь уже оборвалась.

2 августа 2025, Славянск. На привокзальном рынке, где-то совсем рядом бахнуло – Ланцет. Одиночный удар – сирену никто не включал. Люди невозмутимо продолжали заниматься своими делами. Продавщица вышла из киоска и спокойно спросила:

– С какой стороны ударили?

Я махнул рукой:

– С того. Эхо было с этой стороны.

Пока ехал на велосипеде домой, бахнуло еще раз. Повседневная жизнь.

Сейчас Киев бомбят не меньше, но есть разница, как переживают бомбежки киевляне и жители Донбасса. Подлетное время до Киева позволяет отслеживать атаку россиян по соцсетям, и на основании этого каждый может принять решение – спустится ли он в бомбоубежище, укроется в ванной или же проигнорирует атаку. На Донбассе подлетное время настолько малое, что люди даже не пытаются отслеживать атаки и укрываться, принимают происходящее как оно есть и продолжают заниматься своими повседневными делами.

15 августа 2025, Славянск. Прошлым вечером был мощный обстрел, один «прилет» был совсем рядом – зазвенели окна. К счастью, успел приготовить еду, прежде чем отключили электричество. Утром посмотрел новости – попадание в частный жилой дом – всего несколько сот метров от меня. Пошел посмотреть – пожарные машины и запах гари от пожара. Дом разрушен до фундамента, повалены деревья, повреждены все окрестные здания.

Существует огромная разница между несистематическими обстрелами, как у нас, и систематическими. У нас работают пожарные, ремонтные бригады, электричество уже с утра восстановили. На жизнь города эти единичные террористические атаки никак не влияют. Рынок был переполнен людьми, жизнь течет по-прежнему. Другое дело – если начнутся систематические обстрелы, превращающие город в руины.

Сентябрь 2025, Славянск. Усилились обстрелы. Мне проще, ведь у меня спокойная работа – пишу, преподаю дистанционно. Каково же ремонтникам работать в любую погоду под обстрелами… или хирургам проводить операции вместо того, чтобы прятаться в бомбоубежище? И ведь работают – не пытаются уехать из прифронтового города, хотя понимают, что обстрелы будут только усиливаться, а больницы – в зоне особого риска.

Пообщался с людьми в хирургическом отделении. Раздаются один за одним взрывы – совсем близко. Многие после операции, не могут ходить, спокойно обсуждают атаку. Каждый раз перетаскивать все хирургическое отделение в бомбоубежище абсолютно нереально, поэтому все остаются на своих местах. Такая здесь «русская рулетка». Люди осознают, что могут погибнуть в любой момент. И не обязательно в Славянске: недавно сообщали о молодой семье, которая переехала из Славянска в Киев, и вся погибла там в результате обстрела.

Сентябрь 2025, Краматорск. Наблюдаю, как общаются между собой простые жители – к бытовым темам повседневного общения добавилась тема обстрелов. У многих родственники в разных городах Донбасса, поэтому всех волнует, где вчера бомбили и кого убили. Встретил очевидца страшного удара по поселку Яровая, что недалеко от нас. Утром 9 сентября 2025 россияне сбросили авиабомбу на пенсионеров, стоявших в очереди за пенсией. Погибло 25 человек в возрасте от 53 до 87 лет, еще 19 человек получили ранения. Женщина рассказывала, что в эпицентре взрыва отдельные части тела – руки, ноги – были смешаны землей, а по периферии людей просто раскидало. Рассказывает, что люди два месяца не получали пенсию и наконец-то пришли за ней. Конечно, обвиняет и местные власти, что те не позаботились о безопасности.

Городская больница Краматорска – место, где можно встретить людей с других городов Донбасса. Пожилого мужчину выписали, за ним уже приехала дочь, чтобы отвести на машине в Дружковку – соседний город. Сидят, ждут – ехать не безопасно, над больницей кружат дроны.

– Разведывательные? – спрашивает мужчина с соседней койки.

– Нет, боевые, – отвечает дочь пациента. Слышен стрекот зениток.

– У меня родственник тоже ехал из Дружковки, так за ним после блокпоста дрон увязался», – посетовал мужчина с соседней койки, а я представил, каково это – ехать и знать, что в любое мгновение дрон, что висит над головой, может ударить по твоей машине. Сам он тоже живет у родственников в Дружковке – дом его остался в Константиновке, которую сейчас российские войска планомерно уничтожают.

Дружковка между Константиновкой и Краматорском, ее обстреливают очень часто, однако ремонтные службы быстро устраняют последствия атак. В Константиновке уже ничего не работает, нет ни электричества, ни воды, всего осталось шесть тысяч жителей. Прежде чем захватить город, россияне разрушают его до основания, другой тактики они не знают.

Жизнь под обстрелами. Краматорск 2025. Тут лечат людей. Фото: архив автора.

Также поговорил с офицером на пенсии, он рассказывал, что даже в Часов Яре, от которого мало что осталось, живут люди – может быть, человека три. Даже в условиях смертельной опасности пожилые люди очень неохотно покидают свои дома. Украинские военные хотели заставить выехать из Часов Яра бабушку, так она добралась до их начальства и нажаловалось, так что тот сделал выговор им за грубое обращение с местными жителями.

О различном отношении к местным украинских и российских военных свидетельствует его реплика:

– Торецк и Горловка – города-спутники, как Славянск и Краматорск. Россияне перемалывают Торецк в щебень, а в Горловке и свет, и вода, российские военные могут прекрасно отдохнуть перед боем. Я понимаю, что бить по жилым кварталам нельзя, но хотя бы по системе энергоснабжения. Война на выживание, а нашим запрещают стрелять по критической инфраструктуре. Я этого не понимаю.

Октябрь 2025, Украина. То, что мы переживаем на Донбассе – лишь начало большой дроновой войны. Скоро не будет ни тыла, ни фронта – лишь война дронов, которую невозможно будет удержать в границах России и Украины.

Николай Карпицкий. Жители Донетчины не хотят в Россию: их идентичность не российская

Источник: Postimees.ee 01.10.2025. 

URL: https://rus.postimees.ee/8333591/mnenie-zhiteli-donetchiny-ne-hotyat-v-rossiyu-ih-identichnost-ne-rossiyskaya

Существует политический миф, будто жители Донбасса стремятся в Россию. Он опасен: для Кремля - это оправдание вторжения, для Запада - повод говорить о территориальном обмене. О том, есть ли основания у этого мифа, размышляет проживающий в Славянске философ и общественный деятель Николай Карпицкий.

Жителям Донетчины в большей степени присуща местная или региональная идентичность, но вместе с тем все быстрее формируется и общая украинская. Российская же идентичность отсутствует полностью: никто не стремится в Россию лишь потому, что ощущает себя «русским». Пророссийские настроения, действительно существовавшие и частично сохранившиеся, объясняются другими причинами.

Местная идентичность: «Это моя земля, какая бы власть ни была»

Формирование национальной идентичности - всегда длительный процесс. До войны на востоке Украины преобладала именно местная идентичность.

Мой друг из Авдеевки сказал мне в 2015 году после обстрела его города: «Это моя земля, какая бы власть ни была - украинская или российская». Для многих главным было чувство привязанности к своему городу или району. Украина оставалась для них абстракцией: они мало путешествовали по стране, почти не смотрели украинские каналы.

Однако для них было важно «открытое пространство» бывшего СССР - ведь там жили родственники и друзья. Вот эту местную идентичность российская пропаганда выдавала за российскую и оправдывала этим вторжение на восток Украины в 2014 году.

Еще один миф гласит, будто жителей востока Украины притесняли за стремление говорить по-русски. В действительности до войны язык не имел для них принципиального значения: люди общались на смешанном русско-украинском, на суржике.

Украинский понимали все, а трудности с литературной нормой были скорее следствием проблем образования, которые сейчас успешно решаются. Сегодня молодежь Донбасса владеет украинским языком значительно лучше, чем старшее поколение.

Ностальгия по Советскому Союзу и российское влияние

Местные политические силы активно использовали ностальгию по «большому пространству» и опирались на региональную идентичность. Характерно, что партия Виктора Януковича называлась именно Партия регионов.

В противостоянии с Киевом они выстраивали дискурс, внешне напоминавший пророссийский и антиукраинский. Однако для жителей поддержка таких политиков означала не стремление в Россию, а поиск силы, наиболее близкой их местной идентичности. Они по умолчанию принимали местный политический дискурс, но не политические идеи пророссийских партий.

Обычный пожилой житель Донбасса, выросший в Советском Союзе, с трудом принимает появление границ. По привычке смотрит российское телевидение, но не украинские передачи. При этом российская идентичность у него все равно не формируется. Он ощущает себя прежде всего «местным» и с этой позиции оценивает, что ему предлагают Украина и Россия.

И тут большую роль играет эффективность пропаганды. Украинская пропаганда хаотична, в ней нет единого центра, нет монополии и, как правило, она не доходит до такого жителя Донбасса, который становится легкой добычей централизованной и систематической российской пропаганды.

Поэтому среди малообразованных жителей встречаются самые нелепые мифы. Одни уверены, что их города обстреливает украинская армия, а не российские войска. Другие, потеряв жилье, мечтают, что с приходом России получат работу и новые квартиры в Донецке.

Но это - отдельные люди, которые не образуют самостоятельной социальной группы. Большинство жителей Донбасса поддерживало так называемые пророссийские партии вовсе не из-за стремления в Россию, а в надежде на их умение «договориться» и с Киевом, и с Москвой.

Люди хотели лишь упростить себе жизнь, например, иметь возможность свободно ездить к родственникам по обе стороны линии фронта, но большинство из голосовавших за пророссийский блок ОПЗЖ на последних выборах вовсе не хочет в Россию и категорически отвергает идею обмена территорий на мир.

Так называемые референдумы, проведенные пророссийскими силами в Донецкой и Луганской областях в 2014 году, нельзя считать выражением воли народа не только потому, что они юридически ничтожны, но и потому, что проходили без какого-либо общественного обсуждения.

Высокая явка объяснялась иным: люди тогда еще не могли представить масштаб грядущей войны и репрессий, но ощущали страх перед будущим. Участие в этой имитации референдума создавало иллюзию влияния на ситуацию, становилось психологической защитой от беспомощности.

Многие убеждали себя, что голосуют не за отделение от Украины, а лишь за финансовую самостоятельность региона, чтобы не отдавать все в Киев. Во всяком случае именно так некоторые жители объясняли мне участие в референдуме.

Формирование украинской идентичности в условиях войны

Вторжение России на восток Украины резко ускорило формирование украинской идентичности у жителей Донбасса, во многом благодаря общению с волонтерами со всей страны.

В 2016 году я месяц жил в баптистской церкви на окраине Авдеевки, недалеко от уже оставленного украинцами Донецкого аэропорта. К нам приезжали христианские волонтеры с Волыни, развозившие еду по прифронтовым селам.

Один из них спросил меня о местной молодежи: «Как им помочь? Они слышат только пророссийскую пропаганду и не знают, как живет Украина». Я ответил: «Не убеждайте, просто пригласите их к себе, в Луцк». Так авдеевская молодежь смогла своими глазами увидеть, что Украина - это нормальная европейская страна.

За десять лет такого общения взгляды многих жителей Донбасса сильно изменились. И если раньше многие критически относились к Украине, то сейчас многие, - хотя и сохраняют критическое отношение к власти - к Украине уже нет, поскольку уже не отделяют себя от нее. Изменилось и отношение к России.

Переживание бомбежек в Киеве и на Донбассе принципиально разное. В столице люди имеют несколько минут, чтобы, увидев предупреждения в соцсетях, решить - спрятаться в ванной, спуститься в укрытие или проигнорировать сигнал. На Донбассе времени на реакцию нет. Здесь человек привыкает жить под постоянной угрозой.

Во время обстрелов многие продолжают заниматься своими делами или наблюдают за происходящим с удивительным спокойствием. Постепенно приходит осознание: целое государство работает на то, чтобы тебя убить и остается лишь надеяться, что очередной удар придется не по тебе. Кто-то не может смириться с этим осознанием и продолжает верить, будто «стреляют свои», но большинство ясно понимает - смерть приходит именно от России.

Фундаментальное противоречие политики агрессора и непонимание Украины

В Украине нет национальной проблемы: общество не разделено по этническому признаку, и за десять лет жизни здесь меня ни разу не спросили о национальности.

Вопреки российской пропаганде, русскоязычные жители Донбасса не считают язык проблемой: все понимают украинский, спокойно пользуются суржиком, и большинство этим вполне довольно.

Путин действительно может спекулировать на реальных языковых противоречиях в странах Балтии. В случае Украины ему пришлось выдумывать мифы об ущемлении русскоязычных. И все же определенная, пусть и минимальная, поддержка нашлась. Но ее причины лежат не в языке или национальности, а в идеологии: часть жителей, так называемые ватники, воспринимают «русский мир» как замену советской коммунистической системе.

Главное противоречие заключается в том, что советская идеология была интернационалистской, тогда как нынешняя российская власть использует ее инструменты для проведения откровенно шовинистической, по сути нацистской политики. Это фундаментальное противоречие политики России обрекает ее на поражение в будущем, несмотря на то, что сейчас она лучше мобилизована для ведения затяжной войны на истощение, чем Украина и другие европейские страны.