Источник: PostPravda.info. 17.11.2025.
Одна из ошибок российской власти, рассчитывавшей на поддержку местного населения после вторжении в Украину, связанна с непониманием украинской идентичности и того факта, что идентичность невозможно навязать как идеологическую установку. Что есть идентичность и как украинская идентичность отличается от российской, – объясняет Николай Карпицкий в очередной статье «Словаря войны» на PostPravda.Info.
Идентичность
Идентичность – это чувство единства или тождественности себя с чем-либо, элемент осознания себя как личности в соответствии с пониманием себя и соотнесенностью с другими. В самосознании сочетаются разные уровне идентичности:
Личная идентичность – ответ на вопрос: «Кто я?», осознание себя и своего места в мире на основе жизненного опыта и внутреннего самоопределения как личности.
Социальная идентичность – осознание своей причастности или принадлежности сообществу, культуре или традиции; она может быть культурной, религиозной, профессиональной, идеологической, этнической, национальной, гражданской и т.д.
С ростом национализма в XX веке идеологическая апелляция к этнической и национальной идентичности использовалась для обоснования политических претензий, которые привели ко Второй мировой войне и множеству других военных конфликтов, в частности, к Российско-украинской войне, которая началась в 2014 году.
Гражданская и архаичная социальная идентичность
Архаическая форма социальной идентичности – это отождествление себя с сообществом своих родственников, друзей, односельчан, то есть с кругом тех людей, с которым человек может общаться. На основании этого формируются разные виды местной идентичности с реальными сообществами – со своим селом, своей общиной. Эти сообщества реальны в том смысле, что внутри них люди могут непосредственно взаимодействовать друг с другом, в отличие от «воображаемых сообществ» (по терминологии Б. Андерсона), в которых люди лишь мысленно представляют себя частью одной группы, но реально друг с другом не встречаются. Такие сообщества существуют только в сознании людей, и чтобы осознавать идентичность с ними, людям нужен какой-то признак общности – общая религия, язык, культура, нация, подданство, сословие, территория, обычаи, этика и т.д.
Раньше принадлежность к сословию или религии была важнее этнической принадлежности, поэтому нации и территории не имели большого значения для социальной идентичности. Формирование гражданской идентичности началось тогда, когда чувство ответственности за свой город или страну стало важнее верности своему сословию, сеньору или королю. Чувство ответственности за свою страну в целом привело к возникновению новых гражданских наций. Однако процесс их формирования в разных странах идет по-разному, в одних странах они уже сложились, в других только зарождаются.
Советский народ – идеологическая конструкция
У основной массы малообразованного населения царской России преобладала местная идентичность. Для них было важно лишь, что люди, что их окружали, говорят на понятном языке, следуют понятным обычаям и исповедуют ту же религию. Идентификация с Россией в целом понималась в имперском контексте как идентификация с территорией, которую контролирует царская власть.
Для коммунистов основой государства была территория и власть, и уже не столь важно было, какие страны располагались на этих территориях. Этим был определен проект создания новой общности – советского народа, объединенного только территорией и государственной властью. Распад Советского Союза, показал, что идентификация с советским народом была обусловлена идеологией, а не идентичностью, а сам советский народ – всего лишь идеологическая конструкция.
Отличие идентичности от идеологии
Социальная самоидентификация может носить либо идеологический, либо личностный характер – и тогда она становится основой идентичности. В отличие от идеологии идентичность всегда носит личностный характер. Идеология формирует систему идей, побуждающих поступать в интересах власти или группы людей, стремящихся власти. Идеологическая установка требует, чтобы человек принял эти идеи как свои независимо от своего жизненного опыта и личностного самоопределения. Человек, который отказывается их принять или критически переосмысляет их, воспринимается как враждебный элемент по отношению к данной идеологии.
В отличие от идеологии, идентичность формируется на основе собственного жизненного опыта, а идеи являются способом прояснения этого опыта, поэтому не требуется, чтобы человек принимал какой-то набор идей как обязательный. Напротив, он может их постоянно переосмыслять, чтобы глубже понять себя. По этой причине национальная или религиозная идентичность способствует развитию личности и творческой самореализации, а национальная или религиозная идеология, напротив, подавляет личность. Поскольку идеологическая самоидентификация носит внешний принудительный характер, то, как правило, при изменении политической ситуации люди от нее легко отказываются, и такой отказ принципиально не влияет на их личность. Исторический пример – отказ от самоидентификации с советским народом. Однако от собственной идентичности невозможно отказаться без полной трансформации личности.
Идеологическое понимание национальной идентичности
Распад Советского Союза стал началом формирования новых гражданских наций России и Украины. Однако установление диктатуры в России прервал этот процесс. Нынешний режим в России навязывает россиянам противоречивую идентификацию со своей страной, которая сочетает две разные идеологические установки. Во-первых, это понимание России не как страны с исторически определенными границами, а как любой территории, которая управляется или когда-либо управлялась центральной российской властью. Во-вторых, это агрессивный националистический миф о триедином народе, имеющем один корень, и поэтому украинцы и белорусы не имеют права на независимую от России жизнь. Первая идеологическая установка – интернационалистическая, вторая, наоборот, националистическая и шовинистическая. Это позволяет российской пропаганде привлекать людей с противоположными идеологическими позициями.
В соответствии с националистической установкой российское руководство ставит задачу навязать украинцам российскую идентичность, что было заявлено как одна из целей военного вторжения в Украину – так называемая «денацификация». Часть жителей оккупированных территорий Украины декларирует поддержку России исходя из противоположной установки, идентифицируясь не с русскими, а с территорией, которой управляет Москва. Однако эта идеологическая идентификация не смогла сформировать у них российскую идентичность ни в советский период, ни сейчас.
Российская система пропаганды проецирует собственное идеологическое понимание национальной идентичности на украинское общественное сознание. В соответствии с этим украинская идентичность трактуется как идеологическая установка, которую навязывает Запад, чтобы противопоставить Украину России. Однако Украину объединяет общий культурный и исторический опыт, в том числе и негативный колониальный опыт, который исключает согласие на российскую идентичность.
После широкомасштабного вторжения России процесс формирования идентичности на основе новой украинской гражданской нации ускорился, однако он идет неравномерно, и во многих регионах, в частности на востоке Украины, наряду с украинской идентичностью сохраняется архаическая местная идентичность на основе чувства привязанности к своему городу или селу, но не ко всей Украине. Это обстоятельство использовалось также для формирования ложного мифа, будто у жителей востока Украины преобладает российская идентичность.
Николай Карпицкий
